Сальваторе припарковался дальше по подъездной дорожке, но, похоже, Луке Мессана была оказана честь парковаться прямо перед входом.

— Домой, Куллинан, — коротко распорядился Лука.

Куллинан, шофер, был худощавым мужчиной лет пятидесяти или, может, даже шестидесяти. Со стоическим, отстраненным выражением лица он подошел, чтобы придержать для меня дверь. Внутри меня ждал салон из совершенно новой, роскошной черной кожи.

На мгновение я замешкалась.

После этого пути назад не будет. Я повернулась и посмотрела на Луку. В свете фонарей он выглядел почти зловеще, шрам на лице казался мертвенно-бледным, и все же тот жар, то неопознанное чувство между нами, шипело в холодном воздухе. Он не Сальваторе. С ним я никогда такого не ощущала.

Этот холодный, бессердечный мужчина не испытывал ко мне никаких чувств, кроме желания использовать как временную игрушку, которую можно выбросить, как только она ему наскучит. Но для меня все было по-другому. Не похоже ни на что, что я испытывала к любому другому мужчине в своей жизни. Я почувствовала, как холодный палец страха пробежал по позвоночнику. Некий инстинкт подсказывал бежать. Сейчас. Пока еще было время. Потому что этот мужчина сломает меня, и я уже никогда не буду прежней.

Затем в голове вспыхнул образ отца. Облысевший после химиотерапии и выглядящий старше своих лет, бледные руки безвольно лежали по бокам, но он храбро улыбался мне. Я знала, что он хотел мне что-то сказать, поэтому наклонилась к его бескровным губам.

— Не беспокойся обо мне. Я иду туда, где мне самое место: к твоей маме, — прошептал он мне на ухо, чтобы моя мачеха, стоявшая у двери, не услышала.

— Нет, папочка. Тебе еще не время уходить. Мама может подождать тебя еще немного. Не оставляй меня сейчас, — сдавленно прошептала я ему на ухо, а на глаза навернулись слезы. В тот момент я решила, что сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать его на этой земле."

"И я сделала. И ни о чем не жалею.

Ради тебя, папа, я бы повторила все это снова. Абсолютно все. Даже те невыносимо долгие ночи с Сальваторе, когда я, вся в синяках, чувствовала себя изнасилованной, потому что он пытался и пытался, но все не мог кончить из-за того, что был чертовски обдолбан.

Было легко скользнуть в машину и услышать, как дверь тихим щелчком решает мою судьбу.

Секундой позже Лука присоединился ко мне на мягком сиденье. Я повернулась к нему. В полумраке салона он казался еще более отчужденным и неприступным. Водитель занял свое место, и машина тронулась. Почти сразу я заметила другие две машины, ехавшие с нами. Одна спереди, другая сзади.

— Можешь занять себя в течение следующего часа? — спросил Лука.

— Конечно, — ответила я деревянным голосом.

Он открыл ноутбук, а я отвернулась и уставилась в окно.