— Что?

— Когда я пыталась обустроить маленький садик, ты губила мои растения? — медленно повторила я.

Она захлопнула рот и решительно отвергла это обвинение.

— Конечно, нет. Зачем мне делать такое? Я даже не люблю растения.

Но я видела вспышку правды в ее глазах. Это была она. Ревнивая отравительница. Как она, должно быть, ненавидела меня все эти годы. Так сильно, что ей было невыносимо видеть, как я преуспеваю даже в чем-то незначительном. Даже в том, что ее абсолютно не интересовало.

— Сколько тебе нужно? — тихо спросила я.

Она заколебалась.

— Пять тысяч.

Я посмотрела в ее жадные, лукавые глаза.

— Почему так мало? Оглянись вокруг. Здесь столько всего. Почему не попросить десять, двадцать или даже сто тысяч?

Она в ужасе уставилась на меня. Беспокоилась, что попросила слишком мало.

— Ну, я не хотела просить слишком много, но было бы лучше, если бы ты дала мне, то есть, одолжила, десять тысяч.

Я засмеялась.

— Что смешного? — спросила она.

— Ах, Диана. Не верится, как отчаянно я хотела быть твоей младшей сестрой, чтобы ты любила меня. Многие и многие годы я пыталась угодить тебе, но все это время ты обращалась со мной так, будто я кусок грязной жвачки на твоей красивой туфельке. А теперь ты приходишь сюда, желая, чтобы я одолжила тебе деньги, которые я заработала, занимаясь проституцией. Неужели ты не уловила иронии?

— Слушай, я знаю, что мы не ладим, но готова попытаться… ради родителей. Давай попробуем снова стать семьей, хорошо?

— Нет, — отрезала я. — Ты — яд, Диана, и я искренне желаю никогда больше не сталкиваться с тобой. Но, без сомнения, когда-нибудь пересекусь у папы дома, и тогда хочу, чтобы ты игнорировала меня, даже не смотрела в мою сторону, и я сделаю то же самое в отношении тебя.

Ее лицо побелело от гнева, и она показала свое истинное лицо.

— Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне? Разоделась как королева, но по сути всего лишь проститутка. Не лучше шлюхи с улицы, выкидывающей фокусы за наличные. Не забывай об этом."

"— А как ты назовешь женщину, которая пытается занять денег у упомянутой проститутки?

Ненависть сделала ее уродливой. С рычанием она бросилась вперед, нацелившись в меня ногтями. Я точно знала, каковы ее намерения. Ей хотелось разрушать. Разорвать мою прелестную кружевную блузку. Точно так же, как она убила мои растения и убедила меня, что мои волосы, за которые все всегда делали мне комплименты, уродливы и я должна покрасить их в каштановый или черный цвет.

Я двигалась слишком быстро для нее. Отступила в сторону, и инерция ее выпада безжалостно понесла ее вперед, и она с криком рухнула на пол. Она закричала со смесью раздражения, ярости и боли.

Я посмотрела на ее распростертую фигуру, и мне стало грустно. Она позволила ревности поглотить себя.