Но, с другой, мне не давали покоя недавние поцелуи – чем бы они ни были вызваны, и внутри засела непонятная убежденность, что Баженов – мой, и он не имеет права так себя вести.

«Что-то ты, Дарья, сама не знаешь, какого рожна тебе надо, – вклинилось подсознание. – Дался тебе этот сосед? Лучше, вон, с Игорьком замути, парень весь вечер с тебя глаз не сводит».

Я покосилась на Астахова. Ну да, так и есть. Смотрит, не отрываясь, и во взгляде вполне очевидный мужской интерес. Вот только меня он почему-то совсем не волнует, в то время как Баженов из мыслей не идет.

Не успела я подумать об Илье, как рядом с домом послышался шум автомобиля, а потом в калитку постучали.

– Мы кого-то ждем? – повернулся ко мне Пашка.

– Вроде нет.

Я присмотрелась к стоящему за забором. Белая рубашка, выступающий живот, форменная фуражка. Девяткин. Точно.

– Очень интересно, что он здесь забыл? – пробормотала под нос и отстранила Пашку. – Я сама схожу.

– Ты его знаешь?

– Да.

Я поставила стопку грязной посуды обратно на стол и пошла к стоящему за калиткой капитану. Правда, не успела дойти, как из-за спины послышался голос соседа.

– Что-то случилось? – отодвинув меня и запихнув себе за спину, негромко спросил Илья.

– Добрый вечер, – сняв фуражку, сказал Девяткин. – А вы что ж, вместе теперь? Ну да неважно, – неловко кашлянув, добавил он и продолжил: – Вот, свидетелей опрашиваю. На вашей улице кто-то проник в сорок пятый дом. Ничего подозрительного не видели?

– Сорок пятый? Это тот, что напротив?

Я покосилась на соседский дом, чьи темные окна смотрели на нас с другой стороны улицы.

– Да, он самый. Сигнализация сработала, мы связались с хозяином, тот обещал подъехать.

– Когда это произошло? – посерьезнел Илья.

– Сегодня после обеда. Никого из чужих не замечали?

– Нет.

– А гости ваши?..

Девяткин разговаривал исключительно с Баженовым, и голос его звучал с легким подхалимажем. Как будто Илья был очень важной шишкой или непосредственным начальником капитана.

– Хотите их опросить?

– Было бы желательно, – с некоторой опаской ответил Девяткин, словно не был до конца уверен в правомочности своих действий.

– Что ж, не могу препятствовать следствию, – спокойно произнес Баженов, неожиданно положил руку мне на плечо и подгреб к себе.

Он посторонился, пропуская капитана во двор, но так и не отпуская меня из своих странных объятий. А мне и хотелось скинуть удерживающую меня руку, и в то же время не хотелось. И внутри бурлило что-то неопределенное – то ли радость, то ли обида, то ли и то, и другое вместе.

– Как думаешь, кто это сделал? – спросила я.

– Скорее всего, какие-нибудь залетные, – ответил Илья, но голос его звучал слишком ровно, чтобы я поверила.