Мама едва заметно вздрогнула и затеребила воротник халатика.

– А как же твоя Леночка? – спросила я, желая сразу расставить все точки над i.

– С этой историей покончено, – жестко отрезал отец и обратился к маме: – ну что, Люда, вари пельмени, а я пока в душ. А потом отметим Дашкино возвращение.

Он сказал это так, что стало понятно, что праздновать мы будем не только мое возвращение, но и его собственное.

Я посмотрела на мамулю. Та улыбалась и глядела на отца счастливыми глазами, и мне пришлось забыть о своих обидах и тоже улыбнуться. Вот только непонятная тоска, заполнившая душу до самых краев, так никуда и не делась.

Илья"

"Два дня слились в одну сплошную линию. Они были похожи один на другой – долгие, тягучие, наполненные нетерпением и злостью. Не помню, чтобы когда-нибудь раньше время тянулось так медленно. Дашу до сих пор не нашли. Со старого адреса она съехала, новый найти пока не удалось. Поначалу не поверил, думал, Герман специально тянет резину, но Сиротка тоже не сумел найти Дашкины координаты, а ему я привык доверять, как самому себе.

– Непростую девчушку ты присмотрел, Баженов, – ворчал Славка.

 – У нее папаша не хуже нашего генерала шифруется. Все дома и квартиры на подставных лиц оформлены, только та, в которой до последнего времени его семья проживала, на жену записана, но оттуда они в один день съехали, торопились так, словно догадывались, что искать будут. С издательствами тоже глухо, похоже, твоя красавица под каким-то псевдонимом пишет. Придется постараться, чтобы ее найти.

Что ж, дядины спецы сказали то же самое. Время… На все нужно время.

Если бы оно у меня было! Бурый с каждым днем вел себя все беспокойнее, понуждая к действиям и требуя вернуть ему «малинку», а внутри все переворачивалось от мысли, что Дашка где-то далеко.

И хотелось плюнуть на все и рвануть в Краснодар, попытаться найти, сжать в руках – до боли, до хруста, чтобы почувствовать, ощутить аромат малины, исходящий от светлых волос, выпить дыхание долгим поцелуем и избавиться от невыносимой тоски и жажды, что поселились внутри после исчезновения Дашки. Поганое ощущение. Выворачивает душу почти так же, как боль выкручивала кости при первом обороте. Если бы не полная невозможность подобного, решил бы, что Даша – моя истинная. А что еще думать? Ни разу за все тридцать два года жизни не испытывал такой нужды в женщине. Одноразовый секс, более-менее длительные отношения – ничто не цепляло. Удовлетворил страсть, и ладно, большего не ждал. И бурый никогда раньше не привязывался к кому-то настолько сильно. Он у меня вообще не больно-то привязчивый, завоевать его доверие удается единицам, а Дашка сходу обаяла, с первого слова, с первого мгновения. Так только с парой происходит. И вот это-то и странно.