– Я подумал вот о чем, – сказал Зиганшин мягко, и Руслану показалось, будто он специально отводит от него взгляд, – если мы предположим, что убийца не Михайловский, то это должен быть кто-то из его окружения. Пока рано утверждать, целенаправленно ли наш неизвестный подставлял беднягу Ярослава или просто решил воспользоваться его беспечностью и одолжить автомобиль без ведома хозяина, но в любом случае он должен был знать, что у парня есть машина – раз, он редко ею пользуется – два, где стоит тачка – три и откуда взять ключи – четыре. Это минимум. А если он завершил свою серию и решил подсунуть нам Михайловского в качестве убийцы, чтобы закрыть таким образом вопрос и жить спокойно, то он тоже наверняка выбрал не первого попавшегося человека. Должен был знать об особенностях характера Ярослава и о том, какую улику нам подкинуть, чтобы это не выглядело откровенной подставой. Мне кажется, выбор флешки с фотографиями научных экспериментов – это изящный ход, который мог сделать только человек с медицинским образованием.

Зиганшин сделал паузу, и Руслан с Яном Александровичем энергично закивали.

– Возьмем меня, – продолжал Мстислав, несколько заваливаясь в лекторский тон, – если бы я решил подставить Михайловского, то моя мысль работала бы в совсем другом направлении. Я взял бы у него какую-нибудь эксклюзивную вещь, которую он привез из Праги, желательно такую, на которой можно было бы найти ДНК, или клочок бумаги с записями, сделанными рукой Ярослава, но выводить следствие на человека через его научную работу…

Мстислав развел руками.

– Такое впечатление, что его устраивали оба варианта развития событий, – сказал Руслан, – он же флешку положил не на видное место, а бросил в траву по принципу прокатит – не прокатит. И ведь сначала не прокатило! Флешку Мстислав нашел уже после того, как место… – Руслан запнулся, – как эксперты все осмотрели. Если бы он сильно хотел подставить Михайловского, положил бы улику на видное место. Зачем только ему эта игра?

– Вникать в ход мысли психопата – дело пустое. Может, сомневался, продолжать ему убивать женщин, или нет, и решил: если закроют Михайловского, то я остановлюсь, а если нет, можно еще покуражиться. Или Ярослав его обидел незаметно для себя, и убийца рассудил подкинуть улику, а дальше предоставить действовать судьбе. Если Михайловский виноват, то высшие силы позаботятся, чтобы его взяли, а нет, так флешка останется незамеченной. Можно выдать еще с десяток примеров ущербной логики, но мне кажется, разумнее будет вычислить убийцу и потом спросить его, зачем да почему.

– Если он существует, – заметил Колдунов.

– Согласен. Но давайте примем это как «дано», пока не доказано обратное.