– Бывает, – вздохнула мама Галя, – иногда какая-нибудь мелочь ломает всю стройную концепцию. Другой раз смотришь больного, и по всему выходит, что у него аппендицит. И локализация болей, и Щеткин, и лейкоцитоз, и вся классика жанра. Но аппетит сохранен. Казалось бы, несущественный момент, куда ему конкурировать с симптомами раздражения брюшины, и ты, конечно, берешь пациента в операционную, потому что иначе тебя просто не поймут, но аппендицита там, как правило, не оказывается. Надо искать что-то другое.

– Да, надо искать, – сказал Зиганшин, увлеченно работая ложкой, – не просто же так вокруг вас все завернулось.

Мама Галя рассказала, что в школе у нее с первого класса была и до сих пор остается лучшая подруга, приревновавшая Галю, когда та хотела принять новенькую Аню Лисовец в их компанию. Тамара, так звали подружку, считала, что дружбы втроем не бывает, и Галя сблизится с Аней, а ее забросит.

– Так что хоть Аня мне нравилась, но я решила не предавать Томку, – вздохнула Галина Ивановна, – знать бы заранее, чем это потом обернется…

– Слушайте, вы такой верный человек, – не выдержал Зиганшин, – как же получилось, что вы остались одиноки?

Галина Ивановна улыбнулась:

– Верные и преданные чаще всего остаются одни, тебе ли не знать?

– Ну я вообще-то надеюсь, что сегодня вечером буду уже не один.

– Дай бог, желаю тебе счастья. Чувствую, солдатик, тебе если не сказать правды, ты нафантазируешь удивительных вещей, поэтому признаюсь: у меня был любимый человек.

Галина Ивановна вдруг совсем материнским жестом взъерошила ему волосы и продолжала:

– Говорят, что сестры любви – это вера и надежда. А я думаю не так. Смерть и свобода – вот настоящие сестры любви. Мы с моим возлюбленным вместе были в командировке, и он оттуда не вернулся, но того, что произошло между нами, мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Ты думал, наверное, вот женщина с неустроенной судьбой, куда как подходящая кандидатура на роль ужасной маньячки. Так ты меня извини, конечно, что не оправдала твоих надежд, но я ни одного дня в своей жизни не была несчастна. Да, горя было немало, но я справлялась с ним. Колдунов периодически сокрушается, как ужасно, что я не сделала карьеры и всего лишь рядовой врач, но я таки тебе скажу, что ответственный дежурный хирург – это не рядовой врач. Это самый главный начальник, потому что ночью все начальство, которое главнее, мирно спит. Я довольна своей работой и счастлива, что помогаю людям и приношу пользу своей стране. Родители меня учили спрашивать только с себя, поэтому что правительство не повышает медикам зарплату, или больные там скоты неблагодарные – это их личное дело, а я выполняю свой долг. И счастлива этим.