Теперь знатным людям полагалось принимать гостей, устраивать ассамблеи и при этом показывать, что живут не хуже других, а их дочерям на выданье надо было завлекать женихов новыми нарядами, которые, в отличие от старых, оставляли открытыми некоторые части тела, что резко повышало шансы на замужество. Грузы для царя — пушки, мушкеты, порох — повез мой большой корабль, который я не застал в Лондоне. Наверное, разминулись в Северном море или Балтийском, смотря, какие ветры дули на его пути.

Во время стоянки у причала я выдал членам экипажа жалованье и объяснил, как надо себя вести, где и с кем пить и заниматься сексом, чтобы утром не оказаться в тюрьме или в трюме какого-нибудь судна с якобы подписанным контрактом служить на нем за гроши и полученным и пропитым авансом. Видимо, я сильно напугал их, потому что не только русские, но и бывшие шведские подданные из Нарвы ходили везде табуном.

Я сразу вспомнил советские времена, когда в иностранных портах отпускали на берег только группой в составе не менее трех человек и обязательно с офицером. Впрочем, и многие постсоветские моряки перемещались заграницей, как по вражеской территории: сначала опасаясь подляны, а пообвыкнув, присматривая, где бы тиснуть трофей типа велосипеда. Обычно на каждом судне под российским флагом или с чисто российским экипажем имелось по несколько велосипедов с пометкой на седле, в каком порту именно этим лучше не пользоваться."

"К счастью, в Лондоне никто из членов экипажа не пропал. Закончив погрузку, мы отправились в обратный путь. Не успели отойти от берега, как за нами погнались три французских пирата на шнявах голландской постройки. Я хотел было потренировать на них свой экипаж, но пришел к выводу, что с трофеями будет много возни, не стоящей тех денег, что получишь от их продажи. Да и вряд ли получится захватить больше одного. В итоге при свежем западном ветре мы еще до наступления темноты оторвались от них. Даже в балласте, шнявы не могли тягаться с моей нагруженной шхуной. Бегала она резвее их на два-три узла.

66

Две французские бригантины водоизмещением тонн на сто пятьдесят каждая я приметил еще в проливе Каттегат. Шли медленно, потому что сидели глубоко. Мы обогнали их, продемонстрировав российских флаг. В Эресунне заплатили налоги, как подданные царя Московии, союзника датчан. Союзнические отношения скидок не давали. Датчане не для того поселились в таком гадком месте, чтобы пропускать бесплатно кого бы то ни было. Выйдя из пролива, я приказал поменять флаг на английский и направил шхуну к острову Борнхольм. Это датский остров милях в двадцати южнее Скандинавского полуострова. Если французские бригантины направляются в Стокгольм, то пройдут между Борнхольмом и полуостровом.