— Два поместья, полученные в приданое, отписали на государя, остались только вотчина на семнадцать дворов верстах в десяти отсюда и подворье здесь.

Вотчина — это земля, перешедшая по наследству, от отца, а поместье получают от царя за службу. Семнадцать дворов — около сотни крестьян, потому что в некоторых могут жить по две, а то и по три семьи, причем не всегда родственники, совместно обрабатывать один жеребий и заниматься каким-нибудь промыслом. По местным меркам, Артюховы — люди не бедные. Тем более интересно, почему дочку никак не спихнут?

— А почему дочка в невестах засиделась? Приданого нет или какой изъян имеет? — поинтересовался я.

— Приданое есть. Вотчину зять унаследует, потому что все сыновья погибли в Крымском походе. Про изъяны ничего не слышал. Вроде бы нет, а там — кто его знает?! — отвечает он.

— Разве никто не присылал родственницу осмотреть невесту? — не унимаюсь я.

— А к ней никто не сватался, — отвечает адъютант.

— Почему?! — удивляюсь я.

— Я же сказал: из-за тестя! — с раздражением, как тупому, повторяет поручик Поленов. — Пока он был жив, Настька еще дитем была, а теперь из родовитых никто не возьмет, побоится царского гнева, а с простолюдином они родниться не захотят.

Теперь понятна была заносчивость Артюховых: вы нас презираете и мы вас тем же, по тому же месту, столько же раз и так же больно!

— Ты забыл сообщить, кто его тесть и чем провинился, — подсказываю я.

— Как кто?! — удивляется моему невежеству Мефодий Поленов. — Федька Шакловитый, окольничий. Был начальником Стрелецкого приказа при царевне Софье, ковал крамолу на государя нашего Петра Алексеича, погубить его хотел. Не успел, ирод! Отрубили ему голову, лишили чести, окольничества и имущества, а жену сослали в монастырь, где она в тот же год и померла.

Так уж повелось на Руси, что отвечает весь род и до седьмого колена, если не дальше. Мне тут рассказали, что жители Козельска до сих пор не берут невест из деревни по соседству, крестьяне которой поставляли сено монголам во время осады города, а парней, которые забредают в город, если будут опознаны, бьют смертным боем. Прошло почти пять веков — не менее двадцати колен — и, скорее всего, в деревне уже нет потомков тех, кто помогал захватчикам, а ответ все равно держат.

— Артюхов что-нибудь поставлял нам? — спрашиваю я.

— Нет, конечно! — отвечает поручик Поленов. — Кто ж у него возьмет на государеву нужду?!"

"Неравнодушен я к женской красоте. Особенно после долгого воздержания и особенно осенью. Романы, начатые в это время года, всегда были продолжительными, хотя не всегда удачными. Только вот соглядатай мне будет помехой. Действовать собираюсь по обстановке. Может, ничего и не получится, а обвинения в измене заработаю.