Один нес блюдо с каноли, другой поднос с чашками, третий поднял руки, в них он держал фейерверк, от которого в разные стороны летели искры.

– Ой, – зааплодировала Алена, – ой, ой, ой. Такого со мной еще не случалось!

И тут раздался заунывно-гнусавый голос певца, у которого, вот уж странность, при начале полового созревания не отсохли аденоиды. «Смерть ходит по пятам! Свинья такая! Смерть бьет по губам! Собака такая! Нет в жизни счастья нам! Не будет и вам! Вокруг одни мерзавцы па-ра-пам…»

– Выключите музыку, – попросил я.

– Она по вашему выбору, – напомнил первый, водружая на стол блюдо, на котором лежали три вафельные трубочки размером с мизинец.

– Нам обещали ассорти, – напомнил я.

– Его для вас испекли, – сообщил второй и расставил чашки, которые, похоже, взял из кукольного сервиза.

– Я заказывал для спутницы самую большую порцию капучино, – удивился я. – Где она?

– Перед вашей дамой, – радостно заявил третий.

Я окинул взглядом емкость чуть больше наперстка.

– Интересно, как тогда выглядит маленькая чашка? И где подарок? Его обещали дать при торжественном вручении заказа.

– Когда соберетесь покинуть нас, сразу вручим, – пообещал первый. – Что можем еще для вас сделать?

– Давайте скажу рецепт каноли, – воодушевился второй.

– Если вам не понравилась музыка, можно спеть самому, организуем караоке, – предложил третий.

– Спасибо, у нас мало времени, – остановил я кельнеров, – и есть кое-какие необсужденные вопросы.

– Зовите, когда понадобимся, – заулыбался первый, и, к моей радости, группа гарсонов удалилась.

Я решил вернуться к прерванной беседе.

– Кто такой Петя? Чем он напугал вас?

Алена закрыла личико ладонями.

– Он мой брат! Не знала, что имею близкого родственника. Юра решил найти моего отца. Ему это удалось, но вышло плохо! Бабушка меня обманывала. А потом Галина Сергеевна врала мне, Харченко оказалась ужасной женщиной, я уверена, Наташа ничего не знала, детям такое не говорят. Ох, так сложно объяснить… Юра открыл хорошо запертую дверь в комнату, где жили чудовища.

Алена опустила голову.

– Мой отец… Ой, не хочу говорить правду. Но… вы единственный добрый человек, который на моем пути встретился. Помните, я говорила, что в коммуналке, где мы жили, было три комнаты. Одна наша, вторая дяди Володи, третья неизвестно чья, всегда стояла закрытой. Так вот она, оказывается, тоже была нашей, ее заперли из-за моего отца. Фамилия его Малежкин.

От неожиданности я чуть не подавился кофе.

– Малежкин?

– Да, – подтвердила Алена, – Сигизмунд Николаевич. Он работал в цирке, был каучуком, акробатом. Ой! Вы же не знаете, что такое каучук! Сейчас объясню!

– Не надо, – улыбнулся я.