Думаю, мать продала парочку своих цацок, Лев живет за счет Инны. Деньги мне на хозяйство она дает. Наследник мамаше до смерти надоел. Она спала и видела, как от него избавиться, очень боялась: вдруг «деточка» не женится, повиснет камнем на ее шее. Лев внешне приятный, на него многие внимание обращали, да живо понимали: симпатяшка эгоист до мозга костей, и убегали. Екатерина же хотела выйти за него замуж. Инна о ней ничего узнавать не стала, опасалась: вдруг выяснится нечто неприятное, придется девку вон гнать. А она единственная, кто готов Левушку в зубах по жизни тащить. Волкова надеялась, что Катя не захочет жить со свекровью, и чтобы пара побыстрее смылась, свекровь начала невестку шпынять. А та на все замечания и упреки отвечала: «Вы правы. Постараюсь изменить свое поведение». Чем больше мать мужа злилась, тем шире делалась улыбка Кати. Она не собиралась хватать Леву и убегать. Вдова делала все новые и новые попытки избавиться от невестки и сына. И в конце концов Катя сбежала. Почему?

Элен допила кофе."

"– Не нужен ей был Лева. С Инной девушка не вступала в конфликт не из-за желания сохранить семью. Она хотела забрать то, что хранилось в сейфе. Но для осуществления задуманного требовался пароль. Железный шкаф не современный, не новомодный, через интернет его не открыть. Обычный такой несгораемый, с панелью, на которой цифры набрать надо. А как девочке их узнать? Если Инна уходит, я дома. Небось невестка хотела кабинет покойного Михаила обыскать, да никак не получалось. Терпение у нее, конечно, адское. Я бы не сумела так долго прекрасной женой Левы прикидываться. Да, видно, куш был велик, ради него и постараться можно. А потом ей повезло. Свекровь была в доме отдыха, я чем-то отравилась. Катя осталась наконец в квартире одна, нашла нужную информацию, обчистила сейф, и прости-прощай, дорогой муженек. Но это все лишь мои догадки. Скандалов в доме не было, сплошная вежливость, улыбки, показная любовь.

Глава тринадцатая

От места, где мы провели время с Элен, до дома, в котором до замужества была прописана Катя, езды оказалось около часа. Я съехал с проспекта в глубь квартала, повернул направо, налево и словно очутился в прошлом, в обычном московском дворе моих школьных лет.

Кирпичные дома стояли буквой П, между ними располагались детские площадка, скверик с лавочками, чуть поодаль виднелся деревянный стол. Вы не поверите, но на лавках вокруг него сидела компания мужчин в майках-алкоголичках и, беззлобно матерясь, стучала костяшками домино. На пустой скамейке лежал магнитофон, из него неслась песня «Ландыши, ландыши…»

На секунду мне показалось, что сработала машина времени и забросила меня в прошлое. Я думал, что таких дворов уже нет, и ошибся.