К сожалению, следы уничтожить было не так легко, особенно там, где почва заболотилась, но лес весь был перепахан прошедшими тха-охонгами, и была надежда, что на следы не обратят внимания, а потом их поглотит разливающаяся из-за дождей река. И все это время принцесса спрашивала себя: правильно ли поступает? Не лучше ли было попросить у людей помощи? Мало ли что там приснилось?

Дни шли за днями. Алина так и не рискнула уйти с обжитого места, только стала осторожнее. Нашла себе ещё несколько убежищ, где можно было бы спрятаться и от пауков, и от людей.

Тщательно выбирала места посуше, что бы не оставлять глубоких следов, пить к реке выходила только в сумерках. Она очень похудела и ослабела - пусть местный лес был щедр и на грибы, и на ягоды, да и живностью не обделен, но растительной пищи не хватало, а глупых птиц больше не наблюдалось - возможно, свернутая шея одной из них убедила остальных, что новая обитательница - хищница, и надо держаться от неё подальше.

Травоядных животных поблизости становилось все больше, и она все-таки рискнула - вернулась на полянку, где происходила эпическая битва пауков, и с облегчением увидела там останки обоих, выеденные изнутри.

Когда подошла поближе, из-под панцирей прыснули знакомые уже черные крысозубы.

Зато в награду за риск и преодоление страха у Алины появилось что-то похожее на два кривых ножа. Она смогла легко отломить державшиеся на выеденной связке куски нижней челюсти того паучища, что был поменьше - и то они напоминали по размерам мачете. Но острые края рубили и пилили папоротник, хотя все равно нужно было прилагать усилие.

В любом случае лучше, чем ничего - в том числе для разделки зверья. Потенциальной разделки, потому что охотник из принцессы оказался никакой.

Алина скучала, боялась, голодала, наблюдала ночами за двумя местными лунами с берега реки, пряталась от гроз… и надеялась, надеялась, что все же ее спасут. Потому что сама она ничего не может и не умеет.

А однажды утром она проснулась от человеческих голосов и, еще не осознав, что происходит, забилась в самый конец наклонно лежащего ствола, ближе к земле, скорчилась и затаила дыхание.

Там была щель от лапы тха-охонга, и принцесса видела, как шагает мимо ее убежища, переговариваясь на незнакомом языке, группа из пяти мужчин, одетых так же странно, как те, кого она видела на стрекозах. Один явно был главным - на одежде виднелись грубые украшения, на пальцах - перстни, да и вел он себя высокомерно. Остальные, очевидно, его побаивались."

"Осматривали они местность придирчиво и тщательно, кружа вокруг ствола, выходя на берег, окликая друг друга - как псы.