Сначала появился молодой анестезиолог с безумным взглядом и нервным тиком на щеке, который бежал из разрушенной клиники в одном из ближайших графств, и от его рассказов - о том, что творили захватчики с ранеными солдатами в госпитале, у меня волосы вставали дыбом. Затем пришла семейная пара педиатров - да, детей с воюющих территорий нам тоже привозили. Появилась наконец-то ещё одна виталист, моя ровесница, не успевшая закончить до войны магуниверситет Лаунвайта, несколько медсестер. Но этого было мало.

- Неужели через распределительный центр проходит так мало медиков? Ведь вся страна бежит к нам! - негодовала я, выйдя с леди Шарлоттой на крыльцо замка после очередной операции. Мне постоянно не хватало кислорода, я даже спать начала с открытыми окнами - правда, закутавшись в три одеяла и оставив снаружи только нос."

"- Они боятся, - успокаивающе сказала леди Лотта, пока я, подставив лицо весеннему солнцу, глубоко вдыхала и выдыхала свежий воздух, терпко пахнущий березовыми почками. - Война идет за ними, и все понимают, что она придет и сюда. Нужно иметь немало мужества, чтобы рискнуть повторно встретить то, от чего бежишь.

Я стояла с закрытыми глазами - и мама Люка приобняла меня, погладила.

- Думаете, мы проиграем? - тихо спросила я, положив голову ей на плечо. - Люк не победит?

Она невесело усмехнулась.

- Я знаю своего сына. В его жилах течет такая кровь, что он сделает все. И победит или...

Она не стала договаривать. И правильно. Смерть последние дни ходила слишком близко к нам, чтобы еще давать ей силу поминанием всуе.

- Да… - проговорила я почти неслышно. - Люк таков.

Мы стояли, молча глядя в зеленеющий парк. В воздухе разлита была березовая горечь, и запах этот показался вдруг очень уместным рядом с леди Шарлоттой с ее темными грустными глазами, жестами отчаяния - когда она вдруг поднимала тонкую кисть ко лбу и замирала так на несколько секунд, - и вдовьими, темно-фиолетовыми цветами в одежде. Кого бы она ни потеряла, она несла свое горе с достоинством королевы. Уметь бы мне так контролировать свои эмоции.

Эти две недели я совсем не видела сестер. Мы созванивались с Полиной и Василиной, но говорить долго я не могла - родные, слава богам, меня понимали, и мы общались очень быстро, какие-то минуты. Поля рассказывала про свои успехи в борьбе за человеческую ипостась - и это придавало мне сил, когда нужно было в следующий раз пережить втыкание иглы, - Василина делилась своими новостями - одной из последних было приручение ею огнедухов. Старшая сестра передала мне формулу вызова, но как бы мне ни было любопытно, я не имела времени экспериментировать. Да и побаивалась, что силы моей крови не хватит, чтобы обуздать стихийных духов.