Несколько раз с поклоном произносил «тха-нор, тха-нор», - и непонятно, то ли имя это, то ли должность. Вот опять «Тха-нор Ориши». Поди пойми их.

Командир вышел, оставив солдата, и тот, только закрылась дверь, схватил со стола кусок хлеба, сала, вгрызся в них. Анежка Витановна едва удержалась, чтобы не перетянуть по грязным рукам полотенцем. Солдат, чавкая, сел на корточки перед Элишкой - та вжалась в стену, и он что-то сказал на своем языке, схватил ее за бедро, пощупал.

- Что ж вы, мужики, все об одном думаете, - устало сказала Анежка Витановна. Взяла банку с самогоном под локоть, в руку - ковригу хлеба, шмат сала, потрогала за плечо солдата.

Тот вскочил, замахнулся. Северянка испуганно улыбнулась, поклонилась и протянула ему угощение.

Содержимое банки было опробовано и одобрено, и солдат, схватив ещё одну, унесся с подношением в дверь - видимо, чтобы командир не увидел.

- Эх, - расстроенно сказала Анежка Витановна, спешно всовывая в руку девчонки чашку вчерашнего супа, что томился в печи, - как тебя-то угораздило, сердешная?"

"- Медсестра я, - зубы девчонки выбивали дробь, - муж у меня в леса ушел, и я с ним.

Утром на нас напали, почти всех убили. У нас оружие, а их тьма-тьмущая, просто задавили числом. Раненых прямо там добивали, охонги эти их жрали, - Элишку передернуло. - В плен брали только тех, кто был не ранен. Потом большая часть их в сторону ушла, а нас сюда повели. Дым от трубы вашей увидели из леса.

- А муж сейчас где? - Анежка Витановна увидела глаза пленницы и осеклась. - Хорошего ему перерождения. Ты ешь давай, силы понадобятся.

- Я лучше себя порешу, - очень серьезно сказала девчонка.

- Порешить всегда успеешь, - покачала головой Анежка Витановна, накинула на плечи пленнице шаль. - Ешь, грейся, - она прихватила под мышки еще две банки самогона. - До вечера ещё далеко. А я пойду… дров принесу.

Она вышла на мороз - к ней тут же подскочил давешний солдат, уже раскрасневшийся, дернул банку на себя, оглядываясь на сарай. Видимо, распитие алкоголя начальством не поощрялось.

- Так тебе и несла, родимый, - ласково сказала Анежка Витановна. - Вот, бери.

Она протянула вторую банку, и солдат зашагал с ними к костру.

А северянка, прихватив широкий поддон на ручке для дров, пошла к сараю. Открыла дверь - на нее обернулся тот самый тха-нор, махнул плетью, крикнул яростно:

- Пошел!

- Дак я дров набрать, - кланяясь, проговорила Анежка Витановна, - не сердись уж, господинчик, дров бы.

И она показала на поддон и поленницу.

Тха-нор послушал ее, плюнул на ее чистый пол, сделал жест - набирай, мол. И Анежка Витановна потихоньку начала шурудить дровами.

Пленников выстроили на колени у стены уже внутри сарая.