Из этого дома я уж точно хочу убраться подальше. Потом выяснить, кто я такая и что у меня есть. А дальше уже решу, по обстоятельствам.

В монастырь я уж точно не поеду.

Но будь я проклята, если по пути не получится сбежать. К тому же… Я потерла запястье. Кончиками пальцев я почувствовала едва заметный узор метки, но глазами —  ничего не видела. И дракон не видел. И не чувствовал. Получается, я каким-то образом замаскировала метку? А смогу ли я замаскировать, к примеру, свое лицо — и сбежать?

Но куда мне бежать? И что делать?

Нужно собраться с мыслями. Как говорила моя мама, даже если вас съели, всегда остается два выхода. Я уж точно придумаю, как быть.

От размышлений меня оторвал топот.

Я обернулась и увидела темноволосого мальчика лет пяти, который бежал по лестнице, держа перед собой деревянную игрушку: птичку, свисающую на тонкой нитке с конца палки. Она медленно двигала крыльями, как будто летела.

Засмотревшись на нее, мальчик споткнулся и кубарем покатился вниз. Да елки-палки! Я рванула вперед, но, конечно, не успела его поймать, только упала перед упавшим ребенком на колени.

Хоть бы ничего не сломал! С маленькими детьми всегда так. Только отвернешься — и они, кажется, делают все, лишь бы себе навредить. Куда-нибудь лезут, бегут, прыгают, где-то застревают и едят то, что вообще не стоит есть. Землю, например, или жуков.

Мальчик осоловело оглядывался вокруг и держался за локоть правой руки. Его губы подрагивали, как будто он никак не мог решить, заплакать — или пока не стоит.

— Ударился? — ровным спокойным голосом спросила я.

Главное в таком деле — не нервничать! Дети всегда чувствуют эмоции того, кто рядом. Испугалась сама — получишь поток слез, даже если до того момента ничего не болело.

— Давай-ка посмотрим, что там у тебя, — ласково сказала я, присматриваясь к руке. Так, на перелом, кажется, не похоже…

У меня не было своих детей: я просто не могла забеременеть, хотя очень хотела малышей. К сорока годам я почти смогла смириться с этим, довольствуясь работой воспитательницы. Хотя сердце все равно болело, когда я видела мамочек с колясками, гуляющих в парке.

Мальчик посмотрел на меня, его глаза испуганно расширились.

— Дай посмотрю, — мягко попросила я. — Не будет больно.

Так, вывиха, кажется, тоже нет: рука выглядит, как обычно. Значит, просто ушиб.

Мальчик не шевелился и, пока я ощупывала его руку, смотрел на меня со страхом. Может, врачей боится? Или... или он боится Ивари?

В этот момент за моей спиной раздался холодный голос:

— Я же запретил вам подходить к ребенку.

Глава 4

Услышав это, я сначала вздрогнула от какого-то инстинктивного испуга, а потом закатила глаза с тяжелым вздохом.

Снова этот дракон.

Боже, я провела с ним всего полчаса, а он уже успел достать меня до самых печенок.