Он все еще был закутан в покрывало, лицо его в трепещущем свете керосиновой лампы казалось сделанным из теней, острых углов и оранжевых огненных всполохов. В нем было что-то неуловимо задиристое, как у щенка, который учится кусаться и рычать. Хотя, скорее у волчонка."

"Сев напротив, он уставился на меня. Я не говорила ни слова.

Спустя примерно минуту Юджин заговорил первым.

— И что? Когда вы сдадите меня полиции? — Он наклонился вперед и клацнул зубами.

— Как давно ты живешь в этом доме? — спросила я, внимательно его рассматривая. Злой, испуганный, юный, ершистый. Волчонок.

— Достаточно, — Юджин осклабился.

— Ты был воспитанником?

— Ах, так вот, как это называется! — Он тихо хохотнул. — Нас здесь воспитывали! Ну, можно и так сказать, леди.

Я кивнула, отметив про себя то, что Юджин говорит тихо, как и я, — чтобы дать детям уснуть? Это хороший знак.

— Давайте так, леди, — он произнес это с непередаваемым ехидством и наклонился еще ближе ко мне.  — Сейчас мы с вами еще немного поизображаем мирную беседу, а потом, когда они уснут, вы отведете меня в город и сдадите туда, куда полагается сдавать таких, как я. А вы им потом соврете, что я от вас сбежал. — Он скрестил руки, придерживая покрывало. — На этих условиях я готов с вами идти. Добровольно.

Я прищурилась. Что ж, кажется, я не ошиблась. И это была отличная возможность! Просто дар небес. Я смотрела на Юджина и вспоминала, как Мелисса до последнего не хотела отпускать его руку, а малышка Лили, которая до этого не сказала ни слова, что-то растерянно лопотала, просясь к нему на руки.

— Что вы на меня так смотрите, леди? Хотите моей крови? А как же! Я же посмел напасть на человека. Правильно говорят, из нас, отродий, не выходит ничего путного. А о вашем небольшом секрете мы им не скажем, верно?

Качнув головой, я произнесла, отчаянно, как будто ныряя в омут с головой:

— Хочу предложить тебе работу, Юджин. У меня как раз освободилась вакансия воспитателя.

Глава 11

Выпалив это, я затаила дыхание, вглядываясь в освещенное оранжевым светом керосиновой лампы лицо Юджина. Эмоции на нем были написаны так ярко, что от этого даже становилось неловко: шок, недоумение, потом — раздражение.

Я ждала ответа, наклонив голову на бок, а Юджин опять по-волчьи оскалился:

— Боитесь, что я вас сдам полиции? — хмыкнул он. — Купить хотите? Леди, — наклонился ко мне Юджин, обдавая кисловатым запахом несвежего дыхания. — Да как же я сразу не понял! Те, кто вас сюда отправил, не знают о вашем маленьком секрете? — издеваясь, он поцокал языком. — Ай-ай-ай! А я-то удивился, как одну из нас назначали управляющей. А они не знают!

Юджин засмеялся, тихо, чтобы не привлекать внимания детей.

— Не знают, — кивнула я.