Отношение к неблагим постепенно менялось.

Несмотря на это, мне регулярно приходилось разбираться с нарушениями в приютах, воровством, злоупотреблением, грубостью — но это была та работа, которая никогда не заканчивается."

"По крайней мере жестокость по отношению к неблагим детям перестала быть нормой — а это уже немало.

— Леди Ивари Реннер? — повторил герольд, и его голос эхом оттолкнулся от стен коридора, по которому я бежала.

Да бегу, я бегу! Ай! Споткнувшись о ступеньку, я едва не упала.

— Осторожно! — поддержал меня под локоть коридорный. — Леди Реннер! Вас проводить?

— Меня пробежать! — бодро откликнулась я и рванула вперед.

Знаю я эти дворцовые традиции: все медленно, неспешно… Этак я до завтра не управлюсь.

— Но в вашем положении…

Я недослушала, что там он собирался сказать про мое положение.

Что он вообще понимает в моем положении? Как будто мужчины могут быть беременными.

Боже, да когда же этот дворец закончится! Никогда не понимала, зачем короли живут в таких местах. Коридоры-коридоры, лестницы-лестницы, лепнина-лепнина, картины-картины… Как в музее!

Его величество, который оказался довольно добродушным и открытым новому (настолько, что позволил мне заниматься делами неблагих и, пускай и не сразу, но принял мысль о том, что неблагие тоже могут быть обычными членами общества), говорил, что привык.

А я радовалась, что Алан не король, а — всего лишь канцлер. Так что мы можем жить в уютном особняке, который похож на дом, а не на выставку изящных искусств.

— Леди Ивари…

— Я здесь, я здесь! — выпалила я, влетая в Светлую галерею — главный церемониальный зал дворца, где проходило торжественное подписание Билля о правах неблагих.

Всего подписи должны быть три: его величества, лорда канцлера и главы парламента.

Но в этот законопроект его величество решил добавить и мою подпись тоже — видимо, ему это показалось символичным и красивым жестом.

Который я испортила.

Боже, как неудобно!

— Добрый день, здравствуйте, добрый день… — бормотала я, быстро-быстро двигаясь по красной дорожке.

Вот я недотепа!

Тянулась эта красная дорожка через весь огромный церемониальный зал, сейчас — наполненный людьми и драконами. Члены парламента, аристократия, королевская семья, даже парочка парламентских делегаций…

В общем, красиво и с большой помпой.

Наконец зал закончился и я, с облегчением выдохнув, оказалась у огромного стола, на котором лежал, собственно, билль.

Его величество, удивительно невозмутимый для дракона и тем более для короля, кивнул. Кажется, даже улыбнулся: морщинки, разбегающиеся лучиками от уголков глаз, стали четче. Пожалуй, узнав его поближе, я поняла, почему тогда, много лет назад, Алан встал на его сторону и считал его “не худшим вариантом”.