Пара лет в монастыре, возможно, вставили бы ей мозги. А я за это время подыскал бы ей подходящую партию. Передал бы с рук на руки мужчине достаточно порядочному, родовитому и состоятельному, чтобы он мог о ней заботиться и сделать ее женой после развода со мной — уж прости за прямоту. Я как раз думал, как это провернуть, не запятнав ее репутацию и не испортив жизнь дочери покойного друга.

Я качнула головой.

— Как она умудрилась? Ты… ты не ошибся?

Он хмыкнул.

— О, я очень бы хотел ошибиться. Но Ивари сама призналась.

— Она хотела отравить ребенка? Зачем ей это?

— Если бы так — все было бы не так плохо. Добросердечно и открыто затаенный в кармане камень — это не так опасно, как форменный идиотизм. Она пыталась приворожить меня.

— Приворожить? — выгнула бровь я.

— Именно. Ивари вбила себе в голову, что нам нужен сын, чтобы “скрепить брак”. И что я ее полюблю, как только она родит мне ребенка. Но для рождения детей, как известно, необходим секс, а Ивари, так уж вышло, совершенно меня не привлекала как женщина.

— Сложно в это поверить. — В ответ на недоуменный взгляд я добавила: — Ивари красива, как ангел.

Была красива.

— Красота без содержания — это довольно скучно. Я заботился о ней и выполнял капризы, но остальное… — Он поморщился. — Как бы то ни было, Ивари решила меня приворожить и купила на рынке какое-то зелье.

— Существуют приворотные зелья?

— Конечно, нет! Но кого бы это останавливало от того, чтобы их продавать. Ивари подлила мне его за обедом, умница этакая. Уж не знаю, из чего это зелье гнали, но Вик, случайно отпив из моего стакана, едва не погиб. Я разозлился. Это стало последней каплей.

Он помолчал и снова притянул меня к себе, устроив подбородок на макушке. Нахмурившись, я пыталась уложить в голове то, что только что узнала.

Внезапно Алан засмеялся.

— Мне стоило догадаться о том, что ты — это не она, еще когда я увидел твою комнату. Ивари, которая продала платья, — абсурд. — Он помолчал. — Что с ней случилось? Я не смог полюбить ее, как жену, но она не была мне безразлична. Это… Мне не хочется об этом думать, кем бы она ни была, я не желал ей зла. Она… погибла, я верно понял? Поэтому ты смогла оказаться в ее теле?

Я отстранилась.

— Ты говорил… Ты говорил, что Ивари пыталась отравиться. Это правда? Обвинял ее в этом.

Он фыркнул.

— Вряд ли отравиться. Ивари любила театральные жесты, и себя тоже любила. Скорее всего это было попыткой меня разжалобить, привлечь внимание и получить прощение.

Качнув головой, я отступила на шаг — Алан не стал мешать, и от этого, на удивление, стало спокойно. Все-таки я терпеть не могла, когда на меня пытаются давить, даже в мелочах.

— Иви?

— Я не продавала платья, — медленно сказала я. — Когда я ехала сюда, на карету напали и украли их.