Провожатый, как его назвала Вера, выглядел ещё хуже предыдущего: ходячий скелет с ядовито-красными глазами. Он подошёл к ведьме и протянул ей зерно. Та послушно проглотила его и, «преобразовавшись» в зомби, последовала за ним. Через пару секунд Вера исчезла за дверью, растворившись в ярком уличном свете, нагло лезшем внутрь дома.

Катрин стояла на месте, сжимая и разжимая кулачки, не зная, что предпринять. Наконец она решила, что с неё хватит этих игр, и сделала шаг к выходу, но тут на её плечо опустилась костлявая рука и больно сжала его:

– Ты остаёшься, – повторил слова Веры человек позади Катрин.

Катрин повернула голову и впервые смогла полностью разглядеть хозяина лавки. Вереск оказался стариком. Вытянутое лицо с провисшими щеками, усыпанное болезненными пятнами, широкий лоб с редкими бровями и неприятными на вид родинками. Из подбородка и ушей старика торчали в разные стороны седые колоски волос. Его челюсть постоянно двигалась, словно он что-то пережёвывал. Под глазами зияли тёмно-лиловые круги. И только нос совершенно не вписывался в общую картину, что нарисовало время – он выглядел невероятно молодо, кожа была чистой и подтянутой, а из ноздрей торчали чёрные волоски, словно нос был накладным.

– Пойдём, – повернул Вереск юную ведьму в сторону двери, за которой они встретились несколько минут назад.

Катрин стояла на месте, закипая от злости. Вера обманула её, она не вернётся.

– Что вам нужно? – жёстко спросила девочка.

«Пусть только попробует что-то сделать или сказать не так, я разорву его на части».

Катрин чувствовала, как голову её снова атакует лёгкий зуд. Старик читал её мысли, но так даже лучше – пусть знает, что она не какая-то простушка.

Вереск сунул руку в карман, а затем вытащил её и, разжав кулак, дунул на ладонь. Что-то облепило лицо Катрин, и девочка только хотела было выругаться, как вдруг почувствовала сильнейший прилив усталости. Мысли путались, слова не могли сложиться в предложения, всё вокруг становилось каким-то резиновым: пол, стены, воздух. Всё окружающее растягивалось, и силы, что кипели внутри Катрин, тоже стали похожи на желе. Старик схватил её за руку и повёл в комнату, Катрин послушно следовала за ним, не в силах сопротивляться. Когда замо́к позади неё щёлкнул и комната стала ещё темней, она поняла – это конец.

Хозяин подошёл к камину и, положив туда несколько поленьев, чиркнул спичкой о каменную поверхность. Поленья мгновенно занялись огнем, словно были пропитаны бензином. Помещение наполнилось сладким смолянистым запахом и тусклым светом. Вереск жестом подозвал Катрин. Та стояла около двери, не решаясь сделать даже шаг. Тогда он, не в силах больше терпеть, подлетел к ней с неожиданной прытью и, схватив обеими руками за плечи, потащил за собой к очагу.