Мальчишка был самым обычным ребёнком: светленький, худенький, в обычной пацанячьей одежде на вырост.

– Мне нужно к Вереску, – негромко сказала Вера, глядя на мужчину в мешке.

Тот обернулся, и перед Катрин предстало невероятно худое лицо, кожа на котором буквально просвечивала, обтягивая череп. Сказать, что вид у человека был болезненным, значит, неудачно пошутить – это был ходячий труп. Белки́ глаз были пепельно-серыми, с кровавой паутиной лопнувших сосудов по краям. Тёмные синяки под глазами занимали бо́льшую часть лица. Губ практически не было, а брови и вовсе отсутствовали, как и вся растительность на голове, но при этом человек держался на ногах вполне уверенно и явно мог защищаться в случае нападения.

Мальчишка и толстяк стояли неподвижно, словно под наркотическим кайфом или гипнозом. Глаза были полузакрыты и смотрели исключительно вперед. Катрин показалось, что эти двое не дышат. Первое, что пришло ей в голову – зомби.

– Плату знаешь? – сухо спросил тощий.

Вера кивнула в сторону Катрин. Страшный тип посмотрел на ведьмочку, и от его холодного взгляда у неё задрожали колени и губы, а тело пробрал озноб.

– Пять минут, – сказал он и скрылся со своей свитой в толпе.

Стоило им исчезнуть, как Катрин тут же набросилась на Веру с вопросом:

– Что всё это значит?!

– Только один человек торгует нужными для твоего заказа веществами, и попасть к нему можно, лишь приведя с собой соответствующую плату.

Катрин смотрела на ведьму испуганным взглядом, требующим более детальных разъяснений.

– Те двое – это плата? – спросила она.

– Один из них. И, я думаю, это не толстяк в мехах, – ответила спокойно Вера.

У Катрин появилось желание заказать ещё одну шипучку, но на этот раз с водкой.

– Ты не посмеешь меня отдать! – прошипела Катрин, гладя злыми глазами на Веру.

– Не придётся, – с легкостью ответила та, – если будешь меня слушаться.

Ведьма подмигнула, но девочка впервые разглядела за этой уверенностью долю нервозности, и ей стало ещё больше не по себе.

– Главное, делай всё, что тебе велят. И не вздумай перечить, даже если страшно, даже если не согласна. Делай что говорят. Ты поняла?

Катрин кротко кивнула. Тип в мешковине вернулся через пять минут, как и обещал, но на этот раз в полном одиночестве. Катрин понимала, что пялиться на людей нехорошо, тем более, на таких, как этот, но не делать этого она не могла. Некогда тощее лицо надулось так, что на щеках заиграл здоровый румянец. Человек больше не выглядел, словно полуразложившийся труп. Если не считать тяжёлого безжалостного взгляда, глаза были вполне человеческими, и даже синяки уменьшились в диаметре раза в два. Теперь можно было даже сделать кое-какие выводы насчёт его возраста: около тридцати – плюс-минус.