Причем всю дорогу мы ржали, потому что моя чокнутая коллега из отдела закупа ехала и приговаривала:

– Нет, ты почему всегда на работе как чмо?! Я вот может быть и раньше бы на тебя глаз положила!

– Кто, я?! – изумлялся Денис, – Да у меня там рабочий комбез! Как я могу наряжаться на складе?!

– Ну а после? Ты выходил с работы, все равно как чмо! И волосы вот так никогда не укладывал!

– Какая разница, как я выгляжу, главное то, что внутри! – философски изрек Денис.

– А что у тебя внутри??? Три литра растворимого кофе из огромной кружки? – уточнила я, чем вызвала хохот девчонок.

– Ой, ты вообще молчи! Скажи Илье спасибо, а то б так и ходила, как лохуд… Не ухоженная дамочка, короче.

Так пререкаясь, мы, наконец, всех развезли и ехали по темной ночной дороге домой. Будто это было нормой нашей жизни.

Я положила свою ладонь на его. Рука капитана лежала на рычаге переключения скоростей. Он большим пальцам погладил мою, не отрыва взгляда от дороги. Так хотелось сказать в этот момент что-то важное, значимое, что-то… что заставило бы меня остаться здесь. Вернее, заставило бы его попросить об этом. Меня не нужно было заставлять, я итак этого хотела.

Но я не знала, что сказать, или не умела как.

– К тебе или ко мне? – спросила я, когда мы припарковались во дворе.

– Ко мне, конечно, – ответил он, – ней дай Бог у бабы Зины тоже есть праздники по случая дня рождения Демона, или еще что-то подобное. С ней пить я не согласен.

Я расхохоталась.

Я налила чай и отгрызла кусочек карамельки «Ивушка»."

"– О Господи, – сказала Марина уставившись на меня, – что все так плохо, раз ты даже юзаную столетнюю конфету ешь, еще и которую терпеть не можешь?

Мне было грустно. Чем ближе дело шло к отъезду, тем грустнее мне становилось. Вернее, слово «грусть» тут вообще не применить. Хотелось умереть. В какие-то моменты я даже думала, зачем я начала все это?! Ведь он предупреждал о страданиях и соплях.

Всю эту неделю мы были вместе. Как настоящая пара. Ночевали почти всегда у него. Я уже притащила туда свою зубную щетку, халат, часть косметики. Неудобно было носиться между домами. Илье тоже предстояло уехать, но в новую квартиру. Поэтому будто приближалось прощание со старым районом.

Наконец-то определилась судьба Спиногрзыа. Сын деда, козел, хотел сдать собаку в приют. Но это он мне так сказал, мне кажется хотел ее выпнуть где-то на улице и все. И Маргарита Яковлевна, добрая душа, после того как я пожаловалась ей на сына дедули, забрала собаку себе. Цитирую: «Конечно, у этой животины плебейский вид, но в целом атмосферу уюта в моей квартире она не испортит». Я от радости перетащила к ней весь собачий корм, что у меня был, и даже еще консервы прикупила.

Все эти приготовления, перемещения и перемены были началом конца.