Да, казалось, мне даже дышать легче стало. Хумъяра скоро не будет.

Он подохнет как собака. Он это заслужил!

Видят духи Тумана, сама бы выбила опору из-под его ног. Если бы только смогла.

Я никогда не была жестокой. Но сейчас, да, я желала выплеснуть всю ту ненависть, что копилась в душе годами.

Я желала видеть, как в глазах ненавистного супруга потухнет свет жизни.

Мне нужно было это видеть.

– А ещё накажут тех, кто разграбил хлев и свинарник, – тихонечко проговорила, как бы невзначай, нянечка.

– Казнят? – всполошилась я, не веря в её слова.

– Нет, что ты, – она быстро покачала головой, – высекут всех, у кого нашли добро княжеское.

– Ааа, ну, это другое дело, – я даже выдохнула, успокоившись, и тут же уточнила, – Роя и Воята?

– Ничего не нашли, – кривенько усмехнувшись, шепнула старушка.

– Успели вернуть? – сделала я предположение.

– Нет. Я припрятала всё у тебя в покоях. Там не рыскали, – призналась нянечка.

– Молодец!

Я, конечно, понимала, что и женщины участвовали в мародёрстве, но вполне одобряла мотивы их действий. Роя, первое время после крушения ландо, выкармливала меня.

Всегда улыбчивая.

Всегда с чем-нибудь вкусненьким.

Я бы тут легла поперёк, но не допустила, чтобы тронули её или внучку.

Взглянув выше крепостной стены, увидела чистое небо и полосу леса. Это совсем не походило на тот вид из моей комнаты, на который я глядела вечерами, сидя в кресле последние десять лет.

Потянувшись, и вовсе открыла створку окна.

В лицо мне ударил прохладный свежий воздух. Оперевшись, выглянула наружу.

Какая красота: даже вид виселицы не смущал.

– И что сказал гер, няня? Как я буду спускаться на первый этаж?

Старая женщина, видя моё приподнятое настроение, скупо улыбнулась и пожала плечами.

– Сказал, придумает чего. Странный он. Наши девицы об него уже все глаза сломали, красив же как Бог. А он сквозь них глядит. Я все утро наблюдала. Не похотлив он, похоже.

Выслушав няню, я смущённо отвела взгляд, вспомнив поцелуи Каила. Чужой мужчина вызвал такую бурю эмоций, и главное, пробуждал во мне женское начало.

– Дай платье, какое получше, – попросила я няню, – чтобы не мешком висело.

– Да нет нарядов-то, – женщина сокрушённо развела руками, – хотя…

Её взгляд упал на стоящий в углу резной сундук, покрытый слоем пыли.

– Матушкины наряды, – выдохнула я, – но они столько лежали.

– Ваша мама была щепетильной не толь к своему огороду: она магии не жалела, чтобы сохранить целостность и своих платьев.

Улыбнувшись, я вспомнила, что дар свой мама активно тратила на чистку вещей и заговор лепестков роз, чтобы благоухали ярко и насыщено.

Подъехав ближе, с трепетом вынула тёмное зелёное платье и прижала его к лицу.

Да, аромат роз, так пахла матушка.