когда же он прекратит измываться надо мной. А порой и князь мне на лицо подушку клал, чтобы я ему все веселье своим коровьим слезливым взглядом не портила.

– Амэлла? – голос Каила раздался над самым ухом. – А может всё-таки поговорим о том, что терзает тебя. Я ведь чувствую твои эмоции, и мне они не нравятся.

Рядом со мной просел матрас, и я ощутила. как сильные руки притягивают меня к огромному мужскому телу и укладывают на него сверху.

– Всё у нас с тобой наперекосяк, прелесть моя неприступная. Всё не так, как должно быть. Но я везунчик, – тяжёлая ладонь пригладила мои локоны.

Распахнув глаза, я всё-таки несмело взглянула на того, кто назвался моим супругом.

– Почему везунчик? – мой шёпот прозвучал громко в столь интимной тишине.

– У старших братьев, вообще, полный мрак был. От Итана суженная в метель сбежала, улепётывала так, словно Стужа за ней гналась. Нашли практически заледеневшей. У Вульфрика накинула иллюзию пса бездомного и тикать подальше.

А потом и вовсе всё вывернула так, что подумал братец, будто сгинула любовь его в тумане. С Саем всё проще было. Но его девочка Эмбер первые недели и мужчины в нём не видела.

Он бедный маялся, не зная, с какой стороны к ней подобраться. А у меня всё замечательно. Пришёл, увидел, взял в оборот. А сегодня любить буду. Я везунчик!

– Да, я просто физически сбежать не могла, – насупилась я.

– А хотела? – бровь Каила забавно приподнялась. – Да, брось! Я же такой неотразимый, неужто не запал в твоё сердечко с первого взгляда?

Вспомнив тот самый “первый взгляд“, передёрнула плечами.

– Глупый разговор какой-то, – заворчала, пытаясь отстраниться от мужчины.

– Колючка ты, Амэлла, – меня с силой притиснули к широченной груди, – но мне, разгильдяю, только такая и нужна. Ты – моя противоположность. И мне это нравится.

Смущено вздохнув, я нерешительно прижалась щекой к его груди. Так спокойно и хорошо. Я слышала биение его сердца, словно ритм жизни. Повернувшись набок.

Каил легонько переложил меня рядом с собой, а потом и вовсе навис сверху.

Он, молча, разглядывал меня. Затем, подняв руку, провёл указательным пальцем по моей брови, спустился на скулу, при этом серьёзность не покидала его лицо.

– Мне не нравится то, что ты упорно держишься за своё прошлое. Ты пытаешься наградить меня пороками того выродка, что я вздёрнул во дворе. Я не князь Хумъяр, Амэлла. Я не обязан быть таким, как он. Делать то же, что и он.

Обращаться с тобой, как с утробой. Я Каил Бессон! Гер. Бастард. Чистокровный иной. Ноя не Хумъяр и не твой отец!

– Все мужчины, наделённые властью, – начала была я. но умолкла, потому как мужчина возвёл очи к потолку.

– Это уже начинает надоедать, колючка.