— Так ты что, пошла со мной, чтобы побыстрей умереть?! — разозлился я. И повернулся к своему «войску»: — А ну — вставайте! Бегите к обнажению! Вон к той чёрной скале! Там камни! Прячьтесь в камнях!

Старухи послушались. Опираясь на палки, из последних сил заспешили к горе. Ребятишки погнали туда же скотину. Они-то не понимали, что это почти конец.

Горы были уже вот они, рядом, мы почти дошли. К вечеру удалось бы отыскать какое-нибудь укрытие.

Но на перевале мы были, как на ладони.

Я смотрел вверх: «птицы» становились всё крупнее, и на их спинах уже можно было различить всадников.

Не факт, что искали они именно нас, но повезло гадам!

Воинов было семеро. И сидели они действительно на волках — здоровенных крылатых тварях чепрачного окраса, осёдланных на манер лошадей.

Вот первый волк опустился на камни метрах в двадцати от меня. Потом второй, третий. Звери даже не рычали на нас: встряхивались, как собаки, зевали. Похоже, им было просто плевать на несчастных путников.

Воины спешились и теперь переговаривались промеж собой. Голоса их звучали угрожающе. Они видели сверху своих растерзанных товарищей, но пока не понимали, что же случилось. А колдуна у них в отряде не имелось."

"Вооружены волчьи всадники оказались кинжалами, топориками-клевцами и короткими луками с круто выгнутыми плечами. За спиной у них были пристроены деревянные колчаны, откуда торчали наконечники стрел. Меч я заметил только у одного, самого главного.

Похоже, это были разведчики. Не боевая группа, а из тех, что посылают посмотреть, что где творится на завоёванных землях.

Увидев внизу поле боя да бредущих куда-то старух, разведчики решили спуститься. Но не очень понимали, что теперь с нами делать.

— Кто такие? — заорал на меня воин с мечом.

И зашагал ко мне с видом хозяина и господина: щёки надуты, башка задрана — едва круглая шапка не падает.

Я сделал вид, что в упор его не вижу и стал разглядывать волков.

У крылатых зверей была непривычно широкая грудь, мощные крылья, но всё равно непонятно было, как они могут летать. Да ещё и таскать на себе вооружённых людей.

— Кто такой, спрашиваю?! — не оценил моего любопытства воин.

— А ты кто такой? — спросил я в ответ.

Не люблю, когда на меня орут.

Рука воина к оружию не дёрнулась — опасного противника он во мне не увидел. Просто размахнулся кулаком и хотел засветить в ухо.

Я чуть отклонился, сделал подсечку и охреначил его по башке здоровой правой рукой. Понятно, что слабовато ударил, но инерцию движения использовал правильно.

Воин упал, а я понял, что поторопился — удар болью отозвался в груди, и рана тут же заныла.

«Нет, драться на кулаках мне пока рановато», — подумал я как-то лениво и промежду прочим. А правая рука сама выхватила меч, и я почти без замаха рубанул поднимающегося воина.