И этот запомнил! Ну вот кто меня за язык тянет? Ни одного доброго слова от меня барсы не переняли, одни маты!

— У нас есть надежда, что Эрген соберёт войско на той стороне перевала и вернётся, — сказал, молчавший всё это время Байсур.

Он был худой, мрачный, и руку всё ещё носил на лубяной перевязи. Его, как и меня, едва живым вынесли с поля боя.

— Никто не знает, что там, на другой стороне огненного перевала, — сказал Ичин. — А вот за простой перевал мы не пустим никого, тут Кай верно сказал.

— Ну почему же — никого, — усмехнулся я. — Торговцев пустим. Возьмём всё, что надо — и пусть себе валят! Должен же нам кто-то еду возить? И оружие!

Воины засмеялись, и я засмеялся в ответ. И понял, что пьянка сама собой перешла в военный совет.

— А карта перевала у вас есть? — спросил я. И, видя недоумение на лицах, уточнил: — Ну, пусть не перевала, а хоть какая-то карта?

Глава 36

Лазутчик

Карты не нашлось. Однако воины постоянно видели с высоты полёта и горы, и перевал, и долину Эрлу, и быстро создали мне из камушков и веточек «карту» прямо на земляном полу.

Убрали один из кусков войлока, накидали мусора — вот тебе и карта."

"Зато я хотя бы вчерне смог представить себе весь горный край, что захватил терий Верден. И готов был согласиться с волками и барсами, что он проделал это только ради торгового пути через горы.

В долине Эрлу — не очень-то и большой — пасли скот, в предгорьях выращивали ячмень, в горах охотились. Но ни необозримых стад, ни обширных полей здесь отродясь не водилось.

Земледелие, как я и подозревал, оказалось самое примитивное. Ячмень рос, как ему вздумается, собирали его немного, а употребляли в основном так — заливали кипятком обжаренную крупку, добавляя соль и масло.

А вот охотникам было чем торговать. В старых, поросших кедровником, горах добывали и соболя, и горностая, и, конечно, марала и кабаргу. Собирали кедровые орехи, дикий мёд и кое-какие ценные травы.

Отправляли с торговыми караванами зимние шкурки, панты маралов и особые мускусные железы кабарги. Мёд и орехи не продавали, но, скорее всего, потому, что собирательством занимались по остаточному принципу, а бортничества не знали совсем.

«Зачем оно? — удивился в ответ на мой вопрос Майман. — В горах и без того добычи хватает».

Однако охотничье ремесло требовало большой сноровки. Выслеживать зверя и ставить ловушки мальчишки начинали ещё до того, как лет в семь им вручали первое настоящее оружие — металлический нож. И вряд ли терий Верден покушался на непролазные лесистые горы, как на территорию для охоты своих людей.

А вот перевал…

Три рода делили его на участки, охраняли от грабителей, диких волков и драконов, которых в горах хватало. Звери нападали редко, только в весеннюю бескормицу, а вот люди сезонов не признавали.