— Милый, раз у нас такой сюрприз в планах наметился, давай тогда перенесем просмотр, а? Ты укладывайся, не жди меня. Я тут еще пособираюсь, — очень вежливо предложила я.

Бесит меня.

Не хочу.

Ничего не хочу.

Роман Николаевич что-то согласно буркнул из недр спальни, потом в ней погас свет, и наступила тишина.

Как-то подозрительно это отражает наши с мужем отношения в последнее время: мирно, тихо, прохладно.

Куда же страсти делись? Устоялись за двадцать с лишним лет брака? Приглушились более важным: детьми, работой?

Все чаще и чаще за прошедшие три года активной творческой деятельности, я стала замечать собственное равнодушие в отношении супруга.

Да и он платил мне тем же.

— Арина, кашу на утро поставить не забудь, — вдруг донеслось из темноты.

О, конечно, каша — это святое!

Когда выяснилось, что утром мне готовить завтрак просто физически некогда, а сам Ромка разве что яичницу жарил нам по большим праздникам, то муж поступил просто — купил мультиварку. И после этого счастливого события я спокойно могла позаботиться о завтраке для них с вечера.

Сама-то я дома только стакан кипятка успеваю выпить, да мне уже надо бежать на автобус.

— Хорошо, завтра вторник, значит, у вас пшеничка. Масло в тарелку положи только Косте, а Лере — банан, — это ежедневное напоминание, но без него никак. Оперативная память супруга ни в какую не желает удерживать в себе такие подробности. Поэтому я как дятел вынуждена повторять всю стандартную программу изо дня в день.

Это утомляет, как и многое в нашей давно устроенной семейной жизни.

И вообще, в последнее время, меня что-то все утомляет.

До сих пор удивляюсь, как у меня неожиданно удачно сложилось с любовными романами. И опять же, началось с короткой дорожки депрессии и хронической усталости.

Запустив посудомойку и стиралку, побросала в Лерину аптечку нужные упаковки лекарственных средств, и хмыкнула, вспомнив, как однажды мне стало нестерпимо грустно, да так, что не хотелось ни чаю, ни шоколада, ни выпить, ни даже спать.

Я, как запойный читатель и обладатель трех семейных наследственных библиотек, пошла проверенным путем — сунула нос в пахнущие временем и историей тома.

Ан нет.

Не то.

Маетно и тяжко было все равно.

Не пошел по третьему кругу Голсуорси, не зашел на второй раз Фейхтвангер, от Дрюона неожиданно затошнило, а от русской классики захотелось плакать. Причем я только на полки посмотреть успела, а слезы уже рекой полились.

Так как искала я утешения, а не дополнительных страданий, то достала Хмелевскую. Но день, видать, был такой неудачный, что даже пани Иоанна со своими невероятными детективами энергии жизни вдохнуть в меня не смогла.