Летит все подряд и как попало.

— Костя, я принимаю твое негодование. Но понимаешь ли ты, что тебе придётся жить с отцом его Ольгой?

— С фига ли? — красный нос и заплаканные глаза показываются из недр шкафа.

Бедный мой зайчик, но утешать его нельзя, ибо начнется песня, про то, что «жалость — унижает».

— Потому что это папа завел себе новую любовь. Пока мы будем разводиться и делить имущество, папа будет снимать квартиру, в которой планирует проживать с Ольгой, — стараюсь говорить спокойно, хотя слезы обиды близко и голос изрядно сел.

Кот вскидывает на меня зло блестящие глаза:

— Я знаю, зачем ты это говоришь! Но я не буду жить с тобой. Ты — обманщица.

Как же больно — больно — больно.

Уговариваю себя, что он ребенок, не понимает.

Но причинять страдания это непонимание ему не мешает, увы.

— Это твое мнение. Ты имеешь на него полное право. Также обращаю твое внимание, что бабушка Арина и дедушка Егор мою идею не поддерживают, поэтому ты вполне можешь пожить у них.

Сын фыркает, подхватывает вещи и устремляется в прихожую, куда как раз уже выбрался Рома с двумя большими коробками и чемоданом.

— Пап, поехали, — бросает в пространство Константин, влезает в кроссовки, набрасывает куртку и забирает свои вещи.

Муж издевательски мне кланяется, выталкивает ногой в дверь чемодан и выносит коробки следом.

Дверь хлопает.

Все.

Рома с Котом ушли.

Через некоторое время обнаруживаю себя на кухне за ноутбуком.

Сижу, гляжу в экран, но ни писать, ни читать не могу.

Не могу ничего.

Смотрю в пространство, и беззвучные слёзы текут по лицу, потому что это очень больно.

Очень больно, когда твоя кровиночка, твой ребёнок, тот малыш, из-за которого ты не спала ночами, тот ради которого ты была готова на всё, бросает тебя. Он уходит жить с человеком, до этого растоптавшим твое самоуважение и плюнувшим в душу.

Через час на кухне появилась Лера словами:

— Кот просто психанул.

Сил хватило только пожать плечами. Как-то сразу навалились и годы, и болячки, и общая жизненная беспросветность, от которой я спасалась в своем выдуманном мире романтических грез.

— Он придет в себя, мама, и обязательно раскается, — Лера села рядом и положила голову мне на плечо. — И знаешь, в итоге, Кот всё-таки попросил отца отвезти его к бабушке Алене.

Хорошо, что хоть на это у них двоих мозгов хватило.

Что выкинет Костя в компании с влюбленным отцом и поклонницей Петербурга Ольгой — одному богу известно.

Но вряд ли это будет что-то хорошее.

А мне надо держаться.

Выбора все равно нет.

И еще мне нужен план. И, вероятно, «свободные уши».