Но не так, как внезапное от Сени:

— Да, я виноват, но этот… бабник, бл*дун, как ты могла?

Какие речи, а?

— Ох, Арсений, а не пошел бы ты туда, куда хотел — в счастливое будущее, где не будет ни меня, ни моей матери-ведьмы?

— Лер, я прошу прощения. Я был не прав, я все понял. Пожалуйста, вернись! Он же бросит тебя, как только наиграется…

Ну, я его уже бросала, так что теперь, и правда, его очередь.

— Откровенность — лучшее оружие, — говорит моя мать-ведьма, поэтому я абсолютно искренне улыбаюсь и не скрываю ничего:

— Так, я и не жду чего-то серьезного, вечного, крепкого. «Навсегда», как мечтала с тобой. С Кириллом я здесь и сейчас: счастливая, окружённая вниманием и заботой. А потом, через пару месяцев, когда ему наскучит эта зефирная романтика и он умчится от меня на своём байке, я не удивлюсь. Я уже сейчас это знаю. Да, поплачу, но это не будет шоком, ударом и страшной болью. Как с тобой…

Равнодушно киваю и, наплевав на букет, прохожу мимо.

Эту дверь я закрыла.

По дороге домой Костя и Кирилл делятся новостями и планами на новогодние каникулы. Так здорово и весело. Удивительное ощущение семьи.

В доме, где сейчас живет мама и вьющиеся вокруг нее мужики, светло, тепло и очень вкусно пахнет.

— Леруша! Вернулась, моя крошка, — обнимает меня мама, уже выразительно кругленькая.

Такая родная, такая близкая, важная и нужная. До слез.

Мы потом поплачем с ней вечером.

— Обязательно пошушукаемся и поплачем, — шепчет мама на ухо улыбаясь.

Она светится, а вокруг нее счастье.

— Девочки, руки мыть и за стол. Все готово, — из кухни появляется мамин новый муж.

— Добрый день, поздравляю еще раз, — улыбаюсь Глебу, потому что мама моя рядом с ним сияет. Пусть живет.

И он отвечает чуть покровительственной улыбкой, будто знает что-то важное про меня:

— Лера, с возвращением. Ждали.

Не помню такого чудесного празднования Нового года, честно."

"Среди огней десятка гирлянд, аромата хвои и мандаринов, среди конфет, шашлыка и сотни больших и маленьких подарков проходит невероятно счастливая неделя. И Кир. Он все время рядом и я действительно чувствую себя нужной, важной, самой-самой. Кирилл, не скрываясь, всем демонстрирует, что он тут не просто так, поэтому я понимаю, что, возможно, мне и правда выпадет целый месяц счастья. С ним. В Новгороде.

А потом я улечу в Китай до лета, и он сможет больше ни в чем себе не отказывать. И жить, как привык.

А я выдержу, справлюсь. Я уже знаю, что за все в жизни надо платить.

— Я бы прошла через весь ужас развода снова, если бы это было обязательным условием обретения Глеба и всего того счастья, что он мне подарил, — улыбнулась мама, когда мы с ней подводили итоги года перед Рождеством, в тишине и спокойствии готовя пряники, пока мужчины умчались куда-то по своим делам.

И я ее понимаю.

Я тоже прошла бы.

И пройду.