Мама хотела максимально влезть в нашу семейную жизнь, она хотела переехать к нам, чтобы только все контролировать, особенно после выкидыша. Это было настолько странным чувством для меня, что я только и мог обороняться и ограничивать свою семью от такой навязчивой доброты и заботы. Если честно, даже в моменте с тем, что я женился на Есении, мама не изменила своего отношения к Тимуру. Она по-прежнему считала, что она лучше всех его воспитает. И однажды прозвучал очень странный разговор.

— Рустам, — это случилось примерно на втором или третьем году моего брака с Есей. — Знаешь, я тут подумала, вы молодая семья и вероятнее всего, как бы для Есении очень большой стресс наличие ребёнка, будучи самой ни разу не матерью, поэтому я считаю, что правильным было бы отдать Тимура на воспитание нам с папой.

Сказать, что я офигел это ничего не сказать. Я не знал, как себя вести в этой ситуации по той простой причине, что мама реально перегибала палку.

— Рустам, послушай меня и взвесь все мои слова, не относись к ним как к бреду. Вы будете заводить своих детей. И, возможно, Тимур может оказаться не в самом выгодном положении. А ещё я подозреваю, что это всегда будет ревностью. Он будет ревновать тебя к Есении. Есения будет ревновать тебя к сыну. А что случится, когда у вас появится общий ребёнок? Я вообще молчу…

Я взбесился. Нет, я знал, что у меня мама безумно активная женщина для своего возраста, но иногда её активность переходила все границы.

— Ты думаешь, что ты говоришь? Ты мне сейчас пытаешься навязать идею того, что я должен отдать тебе своего ребёнка…

— Рустам, ну это же не из плохих побуждений…

— Мам, очнись, услышь меня, в том и дело, что это мой ребёнок, и воспитывать его буду я.

— Но воспитывает его Есения… — перебила меня мама пуская шпильку, но я продолжил:

— Есши что-то изменится, — хрипло выдавил я из себя, — то я тебе в первой дам знать об этом…

И черт возьми, как-то так случайно вылетело у меня за утренним разговором о том, что Есения не мать Тиму. Но я не имел ввиду, что она ему не мать, по той простой причине, что не она его рожала, а я имел ввиду тот факт, что Есения за годы жизни реально воспринимала Тимура своим сыном и поэтому иногда вела себя ровно так, как повела бы себя со своим ребёнком, а значит, проявляла излишнюю строгость.

А у Тимура гормоны, у него пацаны на районе, у него девочки.

Я прекрасно знал, что в состоянии беременности у Есении тоже гормоны.

Я находился между молотом и наковальней.

С одной стороны, был у меня подросток сын, а с другой стороны, у меня была беременная жена. И когда я сказал о том, что Еся ему не мать, я пытался объяснить ей только тот факт, что если ему надо что-то запретить, то лучше это сделать через меня, потому что на меня ему злиться можно. Меня ему можно ненавидеть.