Но сейчас выходило, что я просто вышла из дома и у меня начались схватки. У меня начались схватки при виде того, что его любовница после всего стояла и одевалась в

кабинете.

Боль снова наросла, и я стиснула зубы, чтобы не закричать на всю машину.

— Есенька, пожалуйста, я тебя умоляю, дыши, дыши, — ниже, на несколько тонов, произнёс Рустам, и я почувствовала, что машина входит в поворот, обессиленным организмом, это ощутилось словно бы меня, как кильку в бочке тряхнуло, я заскулила, прикусила губу, постаралась обнять руками живот, но мне тупо не хватало длины в таком положении дотянуться до низа и погладить его.

— Еся все будет хорошо, все будет хорошо, пока ты родишь, пока мама съездит за вещами.

Ничего не будет хорошо.

Я это понимала.

У него будет возможность отобрать моего ребёнка, пока я буду в беспамятстве, а я буду в беспамятстве тупо от боли, тупо от шока, Рустам сможет просто взять и забрать моего ребёнка, и я не знала, как с этим быть и как с этим бороться, что я должна была сказать? Я максимум, который могла выполнить сейчас это стонать, лежать, а мне надо было встать и сказать «Нет, это были тренировочные схватки, Рустам, все хорошо».

Только в таком случае у меня есть ещё надежда на нормальный исход всей этой ситуации, а не в момент когда я задыхалась болью и тряслась в судорогах, и могла рассчитывать на то, что мой ребёнок останется со мной…

Мой малыш.

Я так долго его ждала.

Я слишком долго его ждала, чтобы просто так отдать.

А у меня не будет возможности его защитить.

Рустам отберёт у меня ребёнка, как он отобрал Тимура.

Я не знала, что было в той ситуации.

Не знала, как обстояло дело на самом деле, но он отобрал Тимура, и у меня отберёт ребёнка.

Я заскулила, и Рустам медленно затормозил на светофоре, резко обернулся через сиденье ко мне.

— Еся, девочка моя, дыши, дыши, все будет хорошо. Все будет хорошо. Может быть, это ложные схватки. Может быть, это тренировочные схватки. У тебя всегда был очень яркий порог боли. Возможно, все обойдётся. Сейчас мы доедем до больницы и все решим.

Рустам постарался дотянуться до моей ладони, и я почувствовала, насколько она мокрая, потому что горячая и сухая рука была у мужа.

Я дёрнулась, постаралась подползти, чтобы более менее улечься, не выходило, руки были, словно плети обессиленные.

Я туго сглотнула и закачала головой.

— Нет, нет, нет, я чувствую, так не было, не было никогда.

Я не понимала, почему я ему жаловалась. Наверное, это просто рефлекс такой.

Наверное, моя лимбическая система считывала его сейчас, как самого сильного хищника в стае. И, значит, он может точно защитить. Она не отупляла, что этот хищник может броситься.

Я тяжело задышала.

И в этот момент Рустам, выдохнув, снова развернулся и опять тронулся.