В Широково обнаружено подпольное производство низкокачественных артефактов в особо крупных размерах. Сегодня прошли рейды по самым торговым точкам и оружейным домам. Временно закрыт центральный рынок и близлежащие здания.

Причастные задержаны, также ведутся поиски глав организации.

Далее.

Вчера прошло крупное мероприятие в центре города — открытие салона военной техники. На нем были представлены передовые разработки ученых из научных родов со всей Империи. Не обошлось и без скандала. Барон Кузнецов объявил войну

графу Илларионову. Все сделано официально, на глазах у остальных аристократов. По правилам, если вызов прозвучал публично, то срок его рассмотрения не учитывается, и военные действия наступают в момент оглашения войны'.

Надя повернулась ко мне.

— Ты знал про эти правила? — удивилась она. — Но они же настолько редко используются…

— У меня полное собрание законов Империи в кабинете, ты что забыла?

Она неловко опустила глаза.

— Я думала, ты их не читал, они же для красоты…

«Далее, как стало известно буквально пару часов назад, барон Кузнецов победил в войне родов и уничтожил главу рода Илларионовых. Это достаточно редкий случай. Особенно поразила скорость, с которой все закончилось. Мы знаем, что войны родов могут длиться месяцами, а в редких исключениях и годами. Но несколько часов? От всей души поздравляем барона Кузнецова».

— Приятно? — хихикнула Лора, наклонившись к моему лицу.

И тут же проснулся телефон.

Мне звонили с того канала, на котором я выступал, когда разоблачал Налимова. Они хотели эксклюзивное интервью. Пришлось отказать, потому что дел было невпроворот. Но милая девушка, которая со мной говорила, сказала, что это не проблема. Она в курсе моей загруженности, и может взять интервью в любое другое время, или приехать в Широково. На этом мы и распрощались.

Дверь в кабинет Островского распахнулась, и оттуда вышел сам Николай Романович и заплаканная женщина. Увидев меня, он сильно удивился, и как-то неловко попытался встать между мной и ревущей дамой.

Но когда мы пересеклись с ней глазами, я на секунду увидел злость и отчаяние. Еще сильнее разрядившись, она направилась к лифту. Николай Романович все время ей что-то шептал на ухо и гладил по спине, пока она не зашла в лифт и не уехала.

— Михаил, проходите, — он пролетел мимо нас к себе в кабинет.

Когда дверь за нами закрылась, он подошел к мини бару, открыл и достал бутылочку минералки.

— Вчера хорошо погуляли? — улыбнулся я, наблюдая, как он за один подход выпил всю воду.

— Ох, и не говори. Ну чего стоите? Садитесь. Я примерно догадываюсь, зачем вы пожаловали.

— Верно, за имуществом Илларионова, — сказал я.