— Я бы не стала так пренебрежительно отзываться о голых подмышках и письках. Как раз одну такую письку ты пользовал, а такие девочки, как твоя Алена, постоянно ходят в салоны, и писька у них гладенькая, и задница всегда в идеальном состоянии благодаря таким мастерам, как я!

— Да пофиг! Лиля… Дело нешуточное. Давай… Сделаем это вместе и разбежимся. Мирно. Клянусь!

— Нет, Матвей.

— Подумай! Лиля… Мирное решение конфликта. Большие деньги! Ну же… Сделаешь доброе дело, в конце концов.

— Это какое? Спасу тебя от тюрьмы, что ли? Что тебе светит? Крупный штраф? Исправительные работы? В твоем случае… — смотрю на инвалидную коляску.

— Не будь душнилой. Я хотел, как лучше, как лучше для нашей семьи.

— Нет, Матвей. Ты хотел, как лучше, для самого себя. Я не буду давать ложные показания. Еще не хватало, чтобы и меня потащили на дно твои грязные делишки! Всего хорошего. Больше не звони.

— Сорок на шестьдесят, Лиля.

Я ухожу стремительным шагом, Матвей пытается догнать.

— Пятьдесят на пятьдесят, Лиля! Лиля… Ли-и-иля! Давай тебе шестьдесят, а мне… сорок! — выкрикивает издалека, а потом.

Внезапно я слышу звук падения и стон боли.

Глава 32. Она

Матвей издал громкий, пронзительный стон.

Проклиная собственную отзывчивость, я обернулась. Инвалидная коляска лежит на асфальте, перевернувшись. Матвей беспомощно стонет рядом с коляской и зовет на помощь.

В голове пульсирует только одна мысль: если бы я оказалась в подобной ситуации, помог бы мне Матвей? Или просто прошел мимо? Да чего я гадаю? Если я и без этого знаю ответ: ведь Матвей не так давно нанес мне серьезные увечья и даже не собирался везти меня в больницу! О чем я еще думаю?

Но и просто так уйти не могу.

— Да чтоб тебя! — ругнувшись, я возвращаюсь обратно к Матвею.

Первым делом поднимаю инвалидную коляску, потом подхожу к Матвею и обхватываю его под мышками, помогая взобраться на коляску. Но вместо того, чтобы осуществить подъем вместе, Матвей совсем не пытается мне помочь. Хоть он значительно похудел, все же Матвей — здоровый и сильный мужик, а я — всего лишь девушка, которая все еще проходит реабилитацию. Так недолго и спину сорвать, поясница ныть начинает.

— Да старайся же ты! — выдаю я в сердцах.

Однако, повернувшись, Матвей изо всех сил дергает меня на себя.

— Не глупи, Лиля! Я предложил тебе очень выгодную сделку.

Его покрасневшее лицо находится очень близко от моего, дыхание тяжелое и свирепое.

— Соглашайся! — рычит он. — И разойдемся мирно!

Отталкиваю Матвея, но он повис на мне всем своим весом, и меня буквально тянет вниз.

— Отпусти, дурак! Наш разговор записывается, и это… сыграет против тебя! — говорю я и уворачиваюсь из последних сил.