— Я еще долго не смогу доверять мужчинам и не готова на интрижки, когда все во мне сжимается от напряжения в ожидании подвоха. Я пойму, если ты откажешься мне помогать.

— Лиль, я не откажусь тебе помогать и жалею только о том, что не сказал о своих чувствах раньше. Я уже сотни… нет, тысячи раз пожалел, что решил поступить именно так, действуя, можно сказать, исподтишка. Я не жалею, что разорвал дружбу с Матвеем. Как бы пафосно это ни прозвучало, но деньги и карьерный рост сильно его испортили. Весь последний год я общался с ним только из-за ностальгии по прежним временам… — вздыхает.

— Я больше не смог быть ему ни другом, ни даже приятелем и не смогу простить то, как он хотел скрыть преступление в отношении женщины, в которую я влюблен.

После очередного признания я испытываю необычайное волнение, мне становится жарко, дышать нечем.

Зачем он вываливает на меня свои чувства? Я не готова к такому!

— Я обязательно буду тебе помогать и буду рядом, но дружить тобой? Скажу сразу, не жди, что я притворюсь, будто не вижу в тебе женщину, которую хочу сделать своей, — прямо заявляет он.

— Ты ставишь меня в неловкое положение.

Я буду чувствовать себя обязанной и постоянно стану думать, что это нечестно с моей стороны.

— Ты сразу сказала мне нет и объяснила причины. Это более, чем честно. Наша дружба тебя ни к чему не обязывает. Ничего такого… Просто я не перестану надеяться на лучшее. И, может быть, на правах друга ты все-таки позволишь мне хотя бы дружеский поцелуй и объятия?

— Ты очень спешишь.

— Ладно, но хотя бы не прячься от меня. Хотя бы на это я могу рассчитывать?

— Да.

***

В этот же день, немного позднее, мне позвонил следователь.

— Есть что-то новое? — интересуюсь я.

— Как сказать. Матвей отказывается отвечать на вопросы, — следователь издает звук, похожий на хмык, полный сомнений. — Говорит, что ничего не помнит. Абсолютно!

— Что?!

У меня просто нет слов, как я возмущена.

— Как это, ничего не помнит? В разговоре со мной он прекрасно помнил и даже начал угрожать. Я записала наш разговор.

— Запись есть? — оживляется следователь. — Это же просто замечательно. Приобщим к делу. Я и не поверил в его мнимую амнезию.

— А если бы поверили? Это избавило бы его от ответственности?

В ответ следователь смеется:

— У нас каждый второй преступник время от времени решает сыграть в амнезию.

Никогда еще амнезия не избавляла от ответственности, если есть улики и весомые доказательства вины.

Хоть так…

Немного отлегло от сердца. Я все еще надеялась, что Матвею воздастся по заслугам.

Однако, как оказалось, его попытка изобразить амнезию была не единственным способом повернуть ситуацию себе на пользу.

Супруг решил пойти на опережение и подал на развод первым.

Мне позвонил адвокат и сообщил, что дело о разводе передадут в суд.