Что нам с ней делать?

— Оставляю на твое усмотрение, — ответил Беллок. — Она меня больше не интересует.

И все остальное тоже; ничего не интересует, кроме Ковчега. Сейчас ему было непонятно, чего ради он так расчувствовался тогда, даже решил защищать девушку, охранять ее. Чепуха! Что значат человеческие симпатии в сравнении с Ковчегом? Да и вся человеческая жизнь? Будет она жить или умрет, его больше это не волновало.

Радостное предчувствие вновь охватило Беллока, он с трудом отвел глаза от ящика, который солдаты уже погрузили в джип.

Скоро я узнаю, что за секреты ты скрываешь, подумал он.

Скоро, очень скоро я все узнаю."

"Инди прятался среди деревьев, рядом с пристанью. Он видел, как фашисты затолкали Марион в автомобиль и повезли куда-то в сторону леса. Затем Беллок и немец залезли в другой джип и двинулись в ту же сторону, следуя за машиной, в которой везли ящик с Ковчегом. Куда это они все отправились? Скрываясь за деревьями, Инди начал пробираться в том направлении.

И тут прямо перед ним, словно из-под земли, вырос немец. Увидев Инди, он потянулся к кобуре, но достать пистолет не успел: Инди схватил в руки толстый обрубок сухой ветки и стукнул парня по шее.

У того из горла хлынула кровь, и, закатив глаза, он медленно опустился на колени. Инди еще пару раз стукнул его по голове — и немец распластался на земле. Что же теперь с ним делать? — недоумевал Инди.

И тут ему в голову пришла идея. А почему бы и нет?

Отличная мысль!

Автомобиль, в котором сидели Белок и Дитрих, медленно двигался сквозь ущелье.

— Не нравится мне этот ритуал, — сказал немец.

Скоро он тебе еще больше не понравится, подумал Беллок.

Боюсь, эта процедура, которую ты так прозаично называешь ритуалом, последние мозги у тебя отшибет, мой друг.

— Он очень важен?

— Да.

Дитрих молча уставился на едущий перед ними джип с Ковчегом.

— Успокойся, завтра Ковчег уже будет ум фюрера.

Дитрих вздохнул.

Француз, кончено, спятил, теперь он в этом не сомневался, рехнулся на почве Ковчега. Достаточно посмотреть ему в глаза, чтобы это понять, или послушать, как он говорит — в последнее время его речь стала отрывистой и неестественной. А его движения! Весь дергается, словно на шарнирах.

Скорее бы все закончилось, чтобы вернуться домой, в Берлин!

Джип выехал на открытое пространство. Кругом виднелись палатки, замаскированные укрытия, какие-то сараи, машины, радиомачты; туда и обратно сновали солдаты, кипела работа. Дитрих с удовлетворением рассматривал образцово-показательную немецкую базу, но Беллок, казалось, ничего не замечал. Его взгляд был прикован к каменному возвышению на другой стороне площадки. Это была остроконечная скала с плоской плитой на вершине.