Затем произнесла:

— Девственность, мой друг, ненадежная вещь. Была — и нет, и не жди обратно.

Она покончила с царапинами и ранами, села и налила себе немного рому, отхлебнула, насмешливо глядя на него поверх стакана.

— Не помню, я уже извинялся за то, что сжег твою забегаловку в Непале? — спросил Инди.

— Пока нет. А я поблагодарила тебя за то, что ты вытащил меня из горящего самолета?

Он отрицательно покачал головой.

— Что ж, мы квиты. Может, тогда поставим крест на прошлом?

Марион не ответила.

— Где у тебя болит? — вдруг спросила она.

— Везде.

Она нежно поцеловала его в плечо.

— Здесь?

Инди подскочил от неожиданности.

— Да, здесь.

Марион склонилась ниже.

— А где не болит? — Она поцеловала его в локоть. — Здесь?"

"Он кивнул. Она поцеловала ему макушку. Он указал на шею — она поцеловала там, потом кончик носа, глаза. Он дотронулся до своего рта, и она нежно прикоснулась к нему губами.

Как она изменилась, стала совсем другой. Это поведение никак не напоминало ее дикие выходки в Непале.

Что-то смягчило ее, но что?

Перемена в девушке поразила Инди.

Ковчег находился в трюме корабля, и корабельные крысы это сразу учуяли: они как безумные носились взад и вперед, дрожа и топорща усы. Тот же самый тихий гул доносился из ящика, но только крысы своим сверхчутким ухом воспринимали его, и было ясно, что он их очень пугает.

Когда неясный свет утренней зари осветил небо, капитан Катанга вышел на мостик и закурил трубку. Он пристально разглядывал поверхность моря, словно пытался взглядом исследовать подводные глубины. Соленые морские капли били его по лицу, а утреннее солнце высушивало их, оставляя на лице беловатый налет. Однако капитан не обращал на это внимания. Он чувствовал, под водой что-то неладно, что — то не так. Он прищурил глаза, но так ничего и не увидел. По-прежнему до его слуха доносился негромкий равномерный шум корабельного двигателя — старая штуковина, несмотря на почтенный возраст, все еще работала без перебоев. Он подумал об Инди и его спутнице, они оба понравились ему, и кроме того, ведь это друзья Саллы.

Но вот ящик — их груз — почему-то сразу насторожил его. Он и сам не мог объяснить себе, что вызвало тревогу, однако чутье подсказывало: чем скорее он избавится от него, тем лучше. Странно, но сейчас, глядя на спокойную поверхность моря, он испытывал то же тревожное чувство. Он чуял опасность с такой же определенностью, с какой его нос вдыхал соленый морской воздух.

Капитан застыл на мостике, не сводя глаз с воды. Он походил на прыгуна с трамплина, которому предстоит опасный и ответственный прыжок.

Инди проснулся и какое-то время разглядывал спящую Марион. Она лежала, слегка повернув набок голову, ее губы немного приоткрылись, а на лице застыло все то же выражение невинности.