— Да, этим много сказано. — Он снова вспомнил их встречу в Берлине. Тогда ему показалось, что она была искренна, и все же…

— Ты разочарован? — спросил отец. — Но она действительно красотка, а я такой же человек, как любой другой.

— Понимаю, ведь «любой другой» — это я.

Генри улыбнулся, видимо, своим воспоминаниям об Эльзе и произнес:

— Встретились — и разошлись… Давай выпьем за это.

Он поднял бокал, они чокнулись.

— Ну, а теперь за дело. — Генри откашлялся и выпрямился в кресле. Затем снова склонился над дневником и принялся читать:

— «Всех ловушек имеется три. Первая — Дыхание Господа. Только кающийся преодолеет это испытание. Вторая — Слово Господа.

Только шаг за шагом следуя за Господом, ты сможешь пойти дальше. Третья — Путь Господа. Только прыгнувший от головы льва избежит смерти».

— И что это значит?

Генри накрыл страницу ладонью.

— Когда доберемся туда — узнаем.

Солнечный луч прорезал облака и упал на их стол, разделив его поровну на свет и тень. Инди потянулся за своим бокалом и вдруг с удивлением заметил, что тень с необъяснимой скоростью заскользила по столу. Он выглянул в окно, снова посмотрел на стол, и наконец до него дошло:

— Папа!

— Что случилось?

— Они разворачивают дирижабль. Мы летим обратно в Германию.

Они выскочили из-за стола и помчались в служебное помещение. Дверь чулана была выбита — ни агента гестапо, ни стюарда. Инди огляделся и увидел, что к радиоприемнику изоляционной лентой прикреплены вырванные им провода.

— Вот дерьмо!

— Малыш, у нас, кажется, возникли проблемы.

— Знаю, знаю. Что я, сам не вижу? — ответил он, соображая, что им теперь делать.

— Нет, не знаешь. Я забыл дневник в салоне.

— Ты — что?

Генри слабо улыбнулся и, запинаясь, произнес:

— Ну, папа, ты даешь!

— Хорошо, жди здесь. Я сейчас вернусь. — И Инди бросился обратно в салон. Он уже собирался распахнуть дверь, но услышал голоса и замер. Потом заглянул внутрь: в центре салона рядом со столиком, за которым они только что сидели, стояли гестаповец и несколько членов команды. Дневник все еще лежал там, к счастью, на него никто не обратил внимания. Гестаповец поднял руку, призывая всех замолчать.

— На борту шпионы. Всех, кто верен фюреру, рейху и Германии, прошу немедленно следовать за мной.

Одуревшие от праздности пассажиры подняли голову и сразу же вновь вернулись к своим беседам и коктейлям. Единственный, кто как-то прореагировал, был пьяный немецкий летчик, который с трудом поднялся на ноги и сделал несколько шагов вперед.

Инди понял, что пора действовать. Он поднял воротник кожаной куртки, вытащил из кармана носовой платок и, чихая, кашляя и сморкаясь, вошел в салон, тщательно скрывая лицо. Он услышал, как гестаповец отдает приказы.

— Вы, — он ткнул пальцем в Инди, — пойдете с нами.