Через квартал Инди резко нажал на тормоза. Машина остановилась у обочины. Он посмотрел через ветровое стекло на дом, полускрытый зеленой изгородью и разросшимися деревьями.

Это был двухэтажный особняк со множеством окон и живописным двориком. В таком доме могло бы жить какое-нибудь счастливое семейство с кучей ребятишек. Они прогуливали бы в садике своих четвероногих любимцев, а по воскресеньям жарили шашлык. В общем, обычная семья, которой у Инди никогда не было.

Особняк совсем не походил на дом, в котором когда-то Инди жил с отцом, но как ни странно, он вызывал в нем те же чувства — неустроенности, тревоги.

А ведь он почти два года здесь не появлялся.

Но что бы там ни было между ним и отцом, сейчас это значения не имело.

Он выскочил из «форда» и уже был на полпути к дому, когда его догнал Броди. Старик тяжело дышал, его лоб прорезали морщины.

— Мы с твоим отцом старинные друзья. Ты рос на моих глазах, и я видел, как вы с отцом все больше отдаляетесь друг от друга. — Он поднялся на крыльцо вслед за Инди. — Но никогда прежде ты так не беспокоился о нем.

Инди подошел к входной двери.

— Отец — теоретик, книжный червь.

Пойми, подвиги на поле брани не его стезя, Маркус. Вот я и волнуюсь…

Заметив, что дверь приоткрыта, Инди умолк на полуслове. Они с Броди переглянулись. Инди весь подобрался и осторожно приблизился к входу, готовый к любым неожиданностям. Он легонько толкнул дверь, скрипнув, она'отворилась. В лицо им ударил холодный воздух, какой бывает в нежилых помещениях.

— Папа?

— Генри? — крикнул Броди, войдя вслед за Инди.

Их голоса гулко разносились по дому. Беспокойство Инди росло. Он снова позвал отца, быстро пересек холл, заглядывая по пути в пустые комнаты, которые совсем не изменились с тех пор, как они с отцом перебрались сюда из Юты, когда ему шел шестнадцатый год.

Мебель, правда, была получше, вещей стало побольше, но воздух остался таким же безжизненным и безрадостным, как и в прежнем доме, где умерла мать.

В тишине громко тикали часы, гудел холодильник. Неестественное спокойствие комнат раздражало. Что могло случиться, подумал Инди, отдергивая занавес, отделяющий холл от гостиной.

Челюсть у него отвисла. «Боже мой!» — прошептал Броди.

Сказать, что в комнате был беспорядок, значило сильно преуменьшить то, что предстало перед удивленным взором Инди — все было перевернуто вверх дном.

Ящики вынуты из стола и свалены кучей на полу, полки н гг стене первозданно чисты, диванные подушки вспороты и разбросаны по комнате, кругом валяются книги, письма, конверты…

Довольно долго Инди стоял не двигаясь, переводя взгляд с одного предмета на другой и пытаясь понять причину разгрома. Наконец он наклонился и поднял с пола альбом с фотографиями. Несколько карточек выпали и валялись рядом.