Наконец он отработал весь скопившийся «недосып» и проснулся окончательно, испытывая острый голод. Старушка по-прежнему была рядом, и Сергей понял, к своему ужасу, что не помнит ее имени. Та бабка, которая привела его сюда, как-то ведь назвала хозяйку, но он был тогда в таком состоянии, что почти ничего не слышал и не понимал.

– Вы кто? – без обиняков спросил он.

– Меня зовут Софья Илларионовна. Я тебя выхаживаю, – сообщила старушка спокойно и деловито."

"– Давно?

– Шестой день пошел. Очень ты себя запустил, много в тебе всякой хвори. Но ты не беспокойся, все, что еще можно для тебя сделать, я сделаю. Тебя как зовут?

– Сережей.

– Ну вот и славно, – почему-то обрадовалась старушка. – Стало быть, Сережей. Очень хорошо. Есть небось хочешь?

– Очень, – признался Сергей.

– Сейчас принесу.

– Да не надо, – он откинул одеяло и попытался встать с кровати, – я сам.

– Куда сам? – насмешливо сказала Софья. – Ты ж два метра не дойдешь, свалишься. Не веришь – попробуй, только имей в виду, если на пол упадешь, так и останешься лежать, мне тебя не поднять, силы не те.

Он упрямо предпринял попытку встать, но тут же понял, что старушка права. Какие там два метра, он и одного шагу не сделает. Ничего себе болезнь его прихватила! Счастье, что жалостливая бабка подвернулась на его пути, а то так и валялся бы на холодной земле или на асфальте. А может, уже и не на асфальте, а в холодильнике морга.

Софья Илларионовна принесла из кухни протертый овощной суп и накормила его с ложки. Сережа и здесь пытался проявить самостоятельность, очень уж неудобно ему стало перед старой женщиной, но Софья, видно, не привыкла никого убеждать словами, а действовала через практический пример. Она молча дала ему ложку, и Сережа тут же убедился, что не может донести суп до рта. Рука дрожала, и ложка все норовила выпасть прямо на белоснежный пододеяльник.

Покончив с супом, она так же ловко и умело накормила его молочной рисовой кашей со сливочным маслом. Этот вкус напомнил Сереже детство, и он снова чуть не расплакался.

– Ты не стесняйся, – сказала Софья, заметив, что его глаза налились слезами, – это от болезни. Человек, когда тяжело болеет, становится душевно слабым, часто плачет. Это не стыдно. Окрепнешь, поправишься – и все пройдет.

– Вы – доктор? – догадался Суриков.

– Да нет, сынок, не доктор. Но болезнь могу вывести любую, кроме самых неизлечимых. Рак, например, не могу вылечить. И СПИД не могу.

Несмотря на слабость, Сергей расхохотался.

– СПИД? Откуда ж вы про СПИД-то знаете?

– Оттуда, откуда и все, – мирно улыбнулась старушка. – Ты ведь тоже СПИДом не болел, а знаешь про него. Газеты читаю, телевизор смотрю. Да и видела спидушных этих. Приводили ко мне как-то, просили помочь, если смогу. Я не смогла.