Но она уедет, если повезет, уедет прямо сегодня, и в Москве она будет под защитой мужа, крепкого профессионала. А несчастный Суриков? Есть же в некоторых странах законы о защите свидетелей. Уговорят человека дать показания против сильной организованной группировки, потом документы ему поменяют, переезд в другой город организуют, даже пластическую операцию могут за государственный счет сделать. А у нас? Правосудие свое дело сделало и потирает ручки, довольное и счастливое, а свидетель оказывается брошенным на произвол судьбы. Никому он больше не нужен, и никто его не защитит. И понимает он, что жить ему осталось, может быть, совсем немного. Что ж, наше государство всегда славилось тем, что ставило во главу угла собственные интересы, а на каждого отдельного человека ему было наплевать.

– Кто уговорил вас на эту аферу с подложной доверенностью?

– Не знаю я ни про какую доверенность, – быстро ответил Суриков.

– Совсем ни про какую? – насмешливо переспросила Татьяна. – А как же Гольдич?

– А, это… ну, вы про нее уже спрашивали. Я думал, вы про другую какую-то говорите.

– Да нет, Суриков, именно про эту. Потому что другая как раз была настоящая. Скажите-ка мне еще раз, кто такая Гольдич Зоя Николаевна и при каких обстоятельствах вы с ней познакомились.

– Не знакомился я с ней. Софья Илларионовна ее знала, это какая-то ее знакомая, она ей и доверила решить вопрос с обменом.

– А вы, значит, Зою Николаевну совсем не знали?

– Ну!

– И в глаза ее не видели?

– Не видел.

– Интересно. А вы мне тут как-то рассказывали, какая она из себя. И фигуру описывали, и прическу. Не помните?

– А, это… ну… мне Софья ее как-то показала. Я домой пришел с работы, на лестнице с женщиной столкнулся. Софья мне и сказала, что это была эта… как ее… ну, Зоя. Мол, только что ушла от нее, какие-то документы приносила подписывать.

– И все? Больше ее не видели?

– Нет.

– И не разговаривали с ней?

– Я ж сказал – нет.

– А голос как же? Вы ведь мне и голос ее описывали.

Суриков молчал. Больше всего Татьяна не любила таких вот ситуаций, когда приходилось иметь дело с людьми, попавшими по чужой воле в переплет и не обладающими достаточным интеллектом, чтобы выворачиваться. Суриков не очень умен и не особенно сообразителен, у него плохая память, и этим попытались воспользоваться сначала Бахметьева и ее внук, а потом «приватизаторщики». Ей снова стало жалко Сергея. Но выбора нет, надо его дожимать.

– Ясно, Сергей Леонидович. Поскольку мы с вами уже договорились, что застревать на очевидных вещах не будем, сойдемся на том, что Зою Николаевну Гольдич вы никогда не видели, ничего о ней не слышали и кто она такая, не знаете. С этим все. Пойдем дальше.