И не ношусь с заданиями целых пять минут. Жую свой обед на ходу, стараясь не злиться. Ничего, я справлюсь.

Мне нужна работа.

Мне нужны деньги.

Тигран Мирзоев не стоит моих нервов.

— Вызывали? — захожу в этот офис, как на каторгу. Меня снова попытаются облапать? — Что-то не так с отчетами?

— Ты мне скажи, Лана. Почему я прошу отчеты за январь, а ты мне приносишь февральские? Так сложно запомнить?

— Нет, вы говорили «январские». Я запомнила, записала, — демонстрирую свой блокнот, без которого теперь не выживаю. — Принесла то, что вы просили.

— Неправильно записала, значит. Мне нужны данные через пять минут.

Конечно, нужны. А потом будут нужны ещё за март, и за апрель, и за… Чувствую, как глаза жгут злые слёзы. Не понимаю этого поведения, совсем. Но прошу сделать мне отчеты сразу за все месяцы, от греха подальше.

Пусть подавится ими, мне не жалко. Я уже за полдня устала, а ещё столько впереди. Тигран так до конца стажировки будет издеваться? Или мне нужно попросить прощение и всё закончится?

— Видишь, можешь, когда хочешь, — удовлетворенно кивает на новые файлы. — Не стоит так смотреть, Лана. Это твоя работа.

— Извините, — произношу так, словно желаю смерти. — Мне не стоило вчера так себя вести. Вы теперь перестанете меня наказывать? Я поняла, шутить нельзя. Больше не буду.

— Вчера? О чём именно ты говоришь?

Мужчина хмурится так искренне, словно я сама всё придумала. Тигран откидывается на спинку кресла, изучает меня. И от этого взгляда становится не по себе.

Ещё никто не смотрел так на меня. Холодно, но при этом заинтересовано. Я физически чувствую его взгляд на шее и груди, как спускается по ногам. А мурашки следуют за взглядом темных глаз.

— Когда я… Ну, когда сказала, что покажу свою обучаемость. Ну и…

— Возбудила и не дала? — у меня горит шея от таких банальных слов. — Лана, я об этом давно забыл. Но если ты не можешь справляться со своей работой, то об этом не забуду. Ясно?

— Да, но вы… Вы же специально так гоняете меня! Оля вот данные сводит, а я…

— А ты выполняешь то, что мне нужно. Если нагрузка слишком высока, только скажи. Договор можно разорвать хоть сегодня.

Обжено шмыгаю носом, ясно. Пообещал не увольнять, так заставит самой уйти. Глупо было верить в то, что Мирзоев просто так согласится. У папы связи везде, а я должна вернуться домой.

Или в отель.

— Я поняла. Можете прекращать этот фарс, — вздыхаю, качая головой. — Я поняла. Будет увольнение по собственному, если так хотите. Можно было ещё вчера сказать, что не собираетесь брать на работу!

Хочу гордо развернуться и уйти из кабинета. Но каблуки разъезжаются от резкого движения, и я лечу на пол. Больно ударяюсь коленями, надеясь, что не порвала новые чулки.