Ну я стою и жду пока меня представят, психи е такое любят, да?

Если честно, я понятия не имею как себя вести. Что говорить и делать. К этой кобыле он явно лучше, чем ко мне относится. Снова в груди щипать начинает. Неприятно.

Хочется его толкнуть, пнуть, ударить. Убежать отсюда и не разговаривать с этой жертвой домашнего психолога.

– Подойди, познакомься, – я вздрагиваю, когда Камиль это серьёзно произносит.

Подойти? К его кобыле любимой притронуться? К нему нельзя, то хоть лошадь за ухом почесать?

– Приветики, – произношу, когда он меня ближе притягивает. Кобыле я явно не нравлюсь. Фыркает на меня. Я отскочить пытаюсь, но Демидов не отпускает. Удерживает.

– Слушай, она не в настроении… Голова болит или ещё что. Может, с жеребцом своим поссорилась, давай потом как-то?

Камиль глаза закатывает, настойчиво притягивает ближе. А мне вот её взгляд не нравится. Она явно дружить не хочет. И зубы у неё большие. Кусается, наверное, больно. А я не хочу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у.

– Погладь, она людей чувствует. Говорят, что ты в тюряге с лошадьми ладила.

Господи, опять? Он снова проверяет? Я на свой страх и риск решаю, что он так обманывает. Ну какая терапия лошадьми в тюряге?

– Слушай, ну, прекрати ты уже экономить на своих работниках. Где-то и раскошелиться нужно. Если там и была конюшня, меня бы к ней никто и близко бы не подпустил. Чтобы не сожгла и не траванула там всех случайно...

Тут же язык прикусываю, про отравить. Но слова сами вылетают.

– Про котлеты твои наслышан.

– Это случайно вышло! – тут же огрызаюсь, – за мной амбалы приехали, я, что в холодильнике было-то и взяла! Они покупные были! А у Буйного, желудок оказался к деликатесам приучен!

Я голос повышаю, ору на Дикого, а кобыле, походу это не нравится.

Начинает громче фыркать, головой вертеть во все стороны. Это ещё что такое?! К защитнице меня своей привёл?

– Не вопи, ей не нравится.

Рот открываю от возмущения. Щёки румянцем пылают. Так и хочется его послать. Громко. Так, чтобы и кобыла всё услышала!

Я больше привыкла с собаками работать. С лошадьми ещё ни разу дела не имела. И, скорее всего, неправильно себя веду. Животное не виновато, что хозяина своего любит. А он ублюдок самый последний!

– А ты не провоцируй! Или думаешь я не понимаю, что ты делаешь?! Ты же специально! Ты…

Я наступаю, пальчиками в его грудь упираюсь, толкаю. Эмоции бурлят. Сдерживаться не выходит.

Камиль на удивление всё это позволяет. Только взглядом предупреждающим сверлит. Но я уже ничего не вижу.

Руку мою перехватывает, к себе тянет.

– Я ведь говорил не прикасаться без разрешения, – чеканит зло в лицо.

– А я хочу! И что ты сделаешь?!

Парирую в ответ.

И тут раздаётся громкий ржач лошади, я даже понять ничего не успеваю. Она на дыбы становится, копыта в нескольких сантиметрах от моей головы.