— Дуня, так ты обиделась, потому что я на «вы» обратилась?

— Да что вы, барыня. — Она затеребила фартук. — Кто я такая, чтобы на вас обижаться?

— Хорошо. — Кажется, дальше извиняться не стоит, девушка решит, что я продолжаю издеваться. — Тогда сойдемся на том, что я не хотела тебя обидеть, а ты не обиделась. И, раз уж Марья тебе не объяснила, давай я сразу расскажу несколько правил, их надо соблюдать.

— Как скажете, барыня.

«Не называй меня барыней!» — хотелось мне попросить, но что-то подсказывало: не поможет.

— Первое. — Я указала на грязные следы на кухне. — Чтобы вот этого не было…

— Так я сейчас подотру! — перебила меня Дуня.

Метнулась в сторону двери в прачечную. С лаптя посыпалась пыль.

— Стоять! — рявкнула я.

Подпрыгнули не только Дуня с Марьей, но, кажется, и посуда.

Я-то думала, что Виктор хотел меня задеть, когда говорил, будто на моей кухне только нищих и кормить, а на самом деле здесь действительно о гигиене понятия не имели! Марья каким-то чудом сама руки и кухню держала в чистоте, наверное барыня выдрессировала. Однако не видела ничего плохого в том, что посуду моет девушка в юбке, покрытой по подолу пылью и соломой из куриной подстилки, и в грязных лаптях.

А я еще тифу удивлялась!

— Первое. На кухню — только в чистом, как в операц… В смысле, грязную обувь снять, грязную одежду переодеть. Если хлев чистила или там когда снег растает и распутица начнется, уличную обувь меняешь на домашнюю, как только порог дома переступаешь.

— Так где это видано, барыня… — встряла Марья, и мои без того невеликие запасы терпения закончились.

— Я. Так. Велю.

Ну в самом деле, не объяснять же им про микробов! То есть объяснить-то можно, но опять скажут, что какая-то барская блажь.

Все же испокон веков в одной одежде что в избе, что хлев чистить, что спать на лавке, и ничего… И грязи с улицы не натаскаешь: что на улице земля, что в избе на полу земля.

Виктор, к слову, тоже в уличных сапогах по кухне топтался, так что это не народ темный, это обычаи местные. Правду говоря, я сама в одних валенках бегала и по дому, и на улице, но одно дело — со снега в кухню пройти, другое — из хлева! Кстати, надо бы подать пример и переобуться, когда по полу дуть перестанет. Недолго осталось. Галерею до ума доведу, печи завтра уже можно будет топить нормально.

— Вот теперь узнаю свою касаточку, как дурь втемяшится… — пробурчала нянька себе под нос.

Я сделала вид, будто не услышала.

— Заходишь в кухню — первым делом моешь руки. Вот здесь. — Я указала на рукомой. — С мылом! И неважно, насколько чистыми они выглядят. Зашла в кухню — вымыла руки. Все понятно?

— Как прикажете, барыня, — Дуня смиренно начала мыть руки.

Марья покачала головой, но, видимо, слишком уж свирепый был у меня взгляд, промолчала. Я дождалась, пока она закончит и добавила.