– Две тысячи ланмарок, - выплюнул он.

– Если кто-то предложит больше, он отдаст не вам, кор. Поэтому, лучше подумайте еще, - добавила я, прикидывая, какие это большие деньги. Ланмарки – бумажные деньги этого мира. С собой Бэлла дала мне всего двадцать, и этого достаточно, чтобы снимать два месяца комнату и жить на них.

– Максимум три, - выдавил из себя Лестер, и я присела в подобии реверанса.

– Хорошо, я так и передам хозяину, - заявила я и отвернулась, чтобы идти. Но его голос остановил меня.

– Вы уверены, что этот чертеж уникален и таких усадеб нет?

– Я в этом ничего не понимаю.

Я лишь передала все из слова в слово, кор. Мне пора. Спасибо, что приняли меня, - слуга открыл мне двери кабинета, я выскользнула в коридор и моментально достигла входной двери. За ней я выдохнула и отправилась в аллею с лавочками, только прежде мне стоило надеть свое платье. Если вдова, сидящая в парке в середине дня еще куда ни шло, то служанка себе такого точно позволить не могла."

"Теперь у меня была нужная цифра, и оставалось лишь найти этого молодого архитектора. Я надеялась на то, что он окажется хоть сколько-то опытным, иначе меня ждал провал.

В случае, если он откажется, мне придется сходить по второму адресу, и уточнить – сколько предложит мне этот Мортан.

Купив кое-что из продуктов, я отправилась домой – сейчас у меня было время для того, чтобы побыть с Мэри. Пока я чертила, не отрываясь, девочка все время проводила с Дэйзи, и та была просто счастлива такой дружбе.

Когда я вошла, стараясь не шуметь, услышала, как они читают книгу по ролям. Я не знала местной литературы, и те сказки, которые я слышала здесь, были совсем не похожими на наши.

Аккуратно пройдя в кухню, я помыла руки и поставила на плиту кофе.

Двери в гостиную были открыты, и я внимательно слушала историю о девочке Фаре, что жила с тремя матерями, и эти женщины делили ее между собой. Девочка старалась помирить всех, доказывая любовь каждой из них, но от этого они только сильнее ненавидели друг друга.

Откуда эти три матери? Мне стало интересно более подробно узнать историю этого мира, потому что сказки могли быть только отражением жизни людей.

Мэри читала слова девочки Фары, а Дэйзи разными голосами слова трех женщин, и у них выходило просто прекрасно.

Я выпила кофе со сладкими гренками, что продавались здесь практически в каждой лавке. Кусочки белого сдобного хлеба, посыпанного сахаром обжаривались на сливочном масле. Их подавали в кульках из промасленной бумаги, и пахли они так, что невозможно было пройти мимо.

– Полианна, как вам наш спектакль? – спросила Дэйзи, войдя в кухню.

– Я даже шуршать боялась, чтобы дослушать вас, Дэйзи. У вас прекрасные навыки актерского мастерства.

– Какого мастерства? – женщина сдвинула брови.

Зря я использовала это слово.