Я же думала, что он заснул, и сама начала проваливаться в сон, но его голос полностью вырвал меня из дремы."

"– Значит, построим еще, - ответила я и повернулась к нему.

– Я не об этом. Они растут, и со временем начнутся споры, а то и больше. Такое количество подростков в одном месте так или иначе приведёт к конфликтам, - продолжал он.

– Я кое-что знаю о пубертате… парнишкам от шестнадцати лет хорошо помогает армия или спорт. Физическая активность – лучшее лекарство против бушующих гормонов.

– Я плохо понял, что ты сказала, но про армию ты права… А второе… «спорт». Это что?

– Это физическая активность. Не работа, а … допустим, бег. Или подтягивания, или плавание. Это спорт. Когда человек занимается спортом, он не ощущает, что это работа, понимаешь, это как будто отдельное, это называют активным отдыхом. Ну и спорт делает тело сильным и выносливым, - добавила я.

– Полка, я не знаю, откуда ты это знаешь, но готов подтвердить, что если приливает ярость, я просто бегаю.

– Ты? Бегаешь? Я ни разу не видела, чтобы ты бегал кругами, - хихикнула я.

– А и не надо кругами. Я бегал в лес, когда не мог решить какую-то проблему и злился. Хотелось врезать кулаком в стену или пнуть двери, но я просто бежал в лес до тех пор, пока не уставал, и эта злость не проходила.

– Ну вот, видишь. Ты сам нашел ответ. Я могу помочь тебе кое в чем, - я села в постели и поняла, что сон потерян.

– В чем? – он тоже сел и спустил ноги с кровати, словно прямо сейчас я собиралась пойти и решать эту его задачу по борьбе с пубертатным настроем и молодежной агрессией.

– Мы сделаем полосу препятствий. За нашим домом огромный лес. Там мы ее и построим, - теперь уже и я спустила ноги с кровати и потянулась за теплым халатом.

– Ты куда? – он тоже встал и начал надевать свой халат.

– Щас увидишь. У меня есть идея. А еще, надо поесть, Витор. Раз уж ты нас разбудил, то соизволь накормить, - засмеялась я и чуть подтолкнула его к двери. Он поджег светильник и пошел вперед.

– Зачем мы вышли на улицу? – спросил он, когда я открыла входную дверь и прошла по мощеной камнем дорожке метров сто.

– Смотри, так мы не помешаем человеку спать, - я указала на окно во флигеле, где горели пара ламп. – Эвити рисует, а значит, не спит. Можешь шишкой бросить в окно? Она мягкая, не разобьет, - я подняла с земли две шишки и подала мужу.

Витор стоял и неуверенно смотрел на меня. Потом улыбнулся и передал мне светильник:

– Конечно, могу, - первая шишка улетела на крышу. Он хмыкнул и взял из моей ладони вторую. Она глухо бумкнула по ставне и свет за окном начал дрожать. Потом тень надвинулась на окно, и Эвити раздвинула шторы.

– Что случилось? – шепотом спросила она.

– Ты не спишь? – задала я глупый вопрос и хихикнула снова.

– Нет, и не собираюсь пока, если ты об этом, - прошептала Эвити.

– Идем в кухню.