В сорок лет моя особенность вдруг оказалась востребованной, и я, получив чуточку дополнительного образования, открыла свою фирму. В ней мы с Верочкой и стали звездами первой величины – хорошо, что не вылечились, когда нам советовали знакомые, причитая, что с такими вот «тараканами» никаких детей не завести, потому что они в этой среде не заводятся от слова совсем.

Когда фирма разрослась, пришлось нанять в офис двух девушек. Не смогли мы найти таких, как мы, видимо, в специальном божьем принтере краски такие закончились, сняли с производства. Пришлось брать помощниц по объявлениям.

Именно из-за них я и сделала шаг, который стоил мне всего. Лучше, конечно, по порядку, но сразу скажу – я честная и открытая женщина, на посиделках даже называют душой компании. Только вот с тех посиделок всех баб моих знакомых мужья забирают, а меня - такси, и приезжаю я в свой большой красивый дом, но пустой и тихий, и от этого мертвый. Хотя, есть в нем что-то похожее на меня, и это огорчало еще сильнее. Вечера были холодными и тихими. Оставалось ждать утра, когда жизнь начинала кипеть и солнце подмигивало в окно, и планов громадье. Лишь бы не вечер.

Рано утром все шло по плану, который висел на холодильнике под магнитом с коровой. Купила я ее не из-за надписи: «Не жри, и так корова», а потому что корова была мультяшная, и глаза у нее были очаровательными. Как принято писать «с поволокой». Она действительно напоминала меня: длинные ресницы, опущенные уголки глаз, тонкая талия и обширные ягодицы. Корова была в туфлях лодочках и купальнике в стиле пятидесятых. Именно так я и собиралась одеться на очередной летний отпуск, но пока не отпускала работа.

Кофемашина подала сигнал, что пора закругляться в ванной и спешить – доделать дела на пять дней за два и покупать путевку. В этот раз поехать придется без Верочки – у нее открылась аллергия, и пока она не разберется на что, боится, говорит, умрет от анафилактического шока.

Такси подъехало вовремя, и я считала, что день начался хорошо. Но эти двое смешали не только мои карты, но и карты Всевышнего, скорее всего. Думаю, у него в этот день был не просто выходной, а первый день долгожданного отпуска."

"– Эльвирочка Михална, Эльви… - за мной бежала помощница и снова повторяла это дурацкое уменьшительно-ласкательное, которое меня раздражало.

– Прошу тебя, не называй меня так, из-за «Эльвирочки» я любить тебя сильнее не стану, хотя, «сильнее» - это прямо очень сильно сказано, - ответила я, остановившись перед лифтом, и обернувшись к Елене.

– Похоже, мы напутали с Мариночкой Львовной, - она сделала мультяшные глаза, сжала ладошки на груди и глубоко вздохнула.