— Так мне принимать их до конца жизни?"

"— Зачем же? Через два месяца прибудете ко мне на прием, и мы всё устраним. А чтобы не думали, что я идиот или шарлатан, давайте продемонстрирую вам, что не всё еще потеряно, — положил руку ей на плечо, и она вздрогнула.

— Жарко… — простонала Фьорель.

— Это нормально. Один из каналов в сносном состоянии, сейчас я его прогрею и заставлю работать, — спустя несколько секунд она приподнялась на локтях и с удивлением обнаружила, что может двигать большим пальцем на правой ноге. — Ну как?

— Изумительно… — она откинулась на кровать и на лице появилась улыбка. А главное — надежда. Но вскоре за стенами прогремел взрыв, и женщина испугалась. Хотя, пора бы уже привыкнуть, они не затихали всю ночь.

— А ведь это была конюшня… — грустно вздохнул я, получив сообщение от Черномора.

— Там и кони были? — графиня с ужасом посмотрела на меня, но я отрицательно помотал головой.

— Нет, только построили здание. Да и смысла нет туда скакунов отводить, его всё равно постоянно сносят, — криво улыбнулся.

— Какой кошмар! — возмутилась Фьорель. — И вы ничего не можете с этим сделать?

— Надо сказать, что наш граф какое-то время назад таковым не был. И он принял эти земли, когда с ними воевало аж двадцать других Родов, — усмехнулся Император.

— Ого, не знала, что вы настолько мужественны, — восхитилась графиня.

— Да, эти земли были в ужасном состоянии. Но как видите, Михаил отличный управленец. Да и врагов стало чуть меньше…

— И как же вы смогли с ними помириться? — Фьорель заинтересованно посмотрела на меня.

— Ну, как-бы, это самое… — попытался подобрать слова. — Не совсем помирился. Они взяли и умерли.

— От старости?

— От беспростветной тупости! — рассмеялся Император.

Думал, они уже никогда не улетят. После терапии мы плотно позавтракали, выпили еще немного вина, и спустя несколько часов четыре самолета поднялись в воздух. Направились сразу в столицу, хотя я был уверен, что Император навестит Архангельск. Но видимо, он и здесь увидел достаточно, чтобы сделать какие-то выводы.

Так что пришло время заняться аукционистами, но для начала стоит переговорить с Викой. А ведь я всё это время не спал! Тяжелые выдались деньки, тут ничего не скажешь. И нападение, и попытка ареста. Но больше всего сил, разумеется, потратилось на пьянку.

Глубокая ночь

Особняк Курчатова

— Господин!

— Я же сказал, не будить меня. Или ты, шваль, забыл? — граф поднялся с кровати и готов был придушить своего помощника.

— Н-но, г-господин… — тот затрясся всем телом. Он помнил прямой приказ графа, что будить его строго запрещается. Даже если кто-то объявит войну, плевать. Сон — это святое.