Виктор опустил руки и, нахмурившись, с укором в голосе произнес:

– Неужели вы не хотели бы просто поблагодарить лично Игоря Андреевича, за то, что он спас вас от падения и даже собственного врача вызывал, чтобы тот остановил ваш приступ?

И Маше действительно вдруг стало стыдно. И чего это она всех и во всем подозревает? Все же этот Виктор прав, она должна хотя бы поблагодарить Игоря Андреевича за то, что он ей помог.

– Извините, да вы правы, конечно, я его дождусь, – пробормотала она и, опустив взгляд, направилась к столу.

Виктор обогнал Машу и, подойдя к правому краю стола, отодвинул самый последний стул, что стоял спиной к выходу.

– Прошу Мария Николаевна, – махнул он рукой, на сиденье стула.

От его холодной улыбки у Маши опять что-то неприятно ёкнуло внутри.

Стоило ей сесть на сиденье, как Виктор с неожиданной легкостью, для его хрупкой комплекции, придвинул, довольно массивный стул почти впритык, так что Маша грудью чуть не коснулась края стола из-за своего низкого роста. И не успела она глазом моргнуть, как он взял тканевую салфетку, и расстелил ее прямо на коленях девушки, от чего у нее округлились глаза.

Но не успела она возмутиться поведением мужчины, как он тут же убрал руки, отвернулся, обошел стол и, отодвинув последний стул, сел прямо напротив Маши, с невозмутимым видом.

А она так и осталась сидеть с открытым ртом."

"– Воо…, – «…бщето, я и сама могла это сделать», – хотела сказать она Виктору, но ее прервали звуки, открывшейся двери, и мужской тихий голос.

Маша автоматически обернулась, пытаясь расслышать, кто и что там говорит, но увидела лишь Игоря Андреевича, закрывающего двери за собой.

– Здравствуйте, Мария Николаевна, – уголки его губ приподнялись в приветственной улыбке.

Маша хотела уже искренне улыбнуться в ответ, все же она была благодарна за заботу мужчины, но его отстраненный и даже немного прохладный взгляд остановил ее порыв, а в груди опять что-то неприятно сжалось.

– Здравствуйте, – тихо ответила она и попыталась привстать, спрятав тем самым свой неуверенный взгляд от мужчины.

– Сидите, сидите, Мария! Ну что вы, зачем вставать, это же я опоздал, – быстро проговорил он и, подойдя к Маше, подхватил ее правую ладонь, и поцеловал.

Его оценивающий взгляд быстро прошелся по лицу девушки и внешнему виду. Маша могла поклясться, что мужчина мысленно скривился, хоть и по его лицу это было совершенно незаметно.

От всех этих действий, непонятных взглядов, неожиданных хватаний ее рук и поцелуев, Маша опять начала нервничать. Она с детства не любила когда незнакомые люди так близко вторгаются в ее личное пространство. Создалось ощущение, что с ней обращаются, как с куклой, или маленьким ребенком.