Рядом стоящий охранник подставил ей подножку, но не успел поймать, так как Геля в полете инстинктивно увернулась от его рук. И она мало того, что больно ногу подвернула, так еще и содрала себе в кровь колени, и рассадила ладони.

Резкая и очень сильная боль в ноге чуть было не заставила ее взвыть. Но Геля прикусила щеку изнутри, чтобы сдержаться. Она терпеть не могла показывать свою слабость незнакомым людям. И поэтому опустила голову вниз, стоя на четвереньках и постаралась дышать как можно глубже, давя в себе желание, заплакать от боли.

Через несколько мгновений, она ощутила еще и сильную саднящую боль в коленях и в ладонях.

– Твою мать, – сквозь зубы выругалась она, пытаясь подняться на ноги.

Михен застал как раз тот момент, когда Геля подвернув ногу, рухнула на землю.

– Твою мать! – одновременно с Гелей выругался он, и кинулся к ней на выручку.

Услышав знакомый голос, Геле захотелось еще раз громко выругаться, но нарастающая боль в ноге не дала ей это сделать. Она вдруг поняла, что не может встать потому, что стоило ей чуть-чуть изменить свое положение, как лодыжку прострелило новой болью.

«Господи! Неужели сломала?» – подумала она, и опять закусила губу, чтобы не взвыть.

Почувствовав дурноту, она глубоко задышала.

– Ангел, ты как, что? Где болит? – донесся до нее тревожный голос блондина, и Геля почувствовала, как кто-то осторожно обхватил ее за талию и пытается поднять на ноги.

От этого движения боль опять прострелила ногу уже с такой силой, что Геля не выдержала и всхлипнула, мысленно злясь на свою слабость.

– Михен Валерьевич, тут такое дело, у нас тут новенький все ключи по перепутал, – услышала Геля еще чей-то незнакомый голос.

– Позже поговорим, – раздался тихий, но такой леденящий душу голос блондина, что вокруг наступила просто оглушающая тишина. Даже Геля, будучи в таком состоянии и то невольно удивилась тому, как, казалось бы, милый и веселый парень может производить такой эффект?

– Ангел мой, давай поднимайся, – продолжил Михен, но теперь уже совсем другим голосом – заботливым и ласковым.

Геля бы с удовольствием поднялась, а еще она бы с удовольствием от материла того гада, что подставил ей подножку, и заодно его самого бы несколько раз пнула в отместку, но боль была такой сильной, что единственное на что ее хватало, так это сдерживать предательские всхлипы, так и рвущиеся из ее груди.

Михен не стал дожидаться, когда вредный ежик ответит ему, так как подумал, что она очень зла, и сейчас, скорее всего, пытается придумать, что-нибудь едкое. И поэтому он решил ее просто начать поднимать, но стоило ему это сделать, как он услышал тихий стон.

– Бл*ть! Тебе больно? Ангел, не молчи! – рыкнул он, уже чувствуя, что что-то не так.