– Срок двенадцать недель, еще не видно…

– И что? – усмехнулся он. – Почему ты так уверена, что претензия по адресу? С чего решила, что ребенок мой?

Эва поморщилась, будто он сказал ей какую-то жуткую гадость.

– Это не претензия, – вдруг заявила она. – И это твой ребенок."

"– С чего такая уверенность? – спросил он с прищуром.

Эва ярко покраснела, нервно сглотнула, но все же ответила:

– Я уверена… По той простой причине, что после тебя я ни с кем не спала.

У Артура на это ее заявление вырвался нервный смех.

– Серьезно? Прямо ни разу?

После этих его слов Эва замерла без движения. Даже будто бы забыла, как надо дышать. Просто смотрела на него с ошарашенным видом. А потом ее дымчато-голубые глаза увлажнились. Девчонка явно собралась рыдать.

– Вот только не надо мне тут концерты устраивать, – проговорил он, поморщившись. – Я тебе не мальчик, чтобы реагировать на подобные шоу.

Эва снова застыла. Ее глаза будто остекленели.

Несколько секунд она молчала, а потом часто-часто задышала, проговорила сдавленным голосом:

– А знаешь что, ничего не надо Артур. Я вижу, что я и ребенок пришлись тебе не к месту. Забудь.

С этими словами она встала и, не оборачиваясь, бросилась к выходу.

«Уже забыл!» – хотел он бросить ей в спину.

Только вот это и близко было не так.

Эва хлопнула дверью и убежала прочь.

Артур же остался сидеть на месте, переваривая произошедшее.

– Что это сейчас было? – зло процедил он, глядя на закрытую дверь.

То, что она пыталась развести его на деньги, – понятно. Но как умело… И слезы изобразила, и шок, когда он бросил ей в лицо, казалось бы, вполне ожидаемые обвинения. Еще и дверью хлопнула напоследок. Выставила все так, будто он ее, невинную овечку, обвинил непонятно в чем. И как минимум отказался обеспечить собственного ребенка.

Главное – у нее получилось!

Умом Артур все понимал… А вот на сердце теперь лежал камень. В эту минуту как никогда в жизни он почувствовал себя последним подонком.

Как у нее это получилось? Ни дать ни взять, профессионалка.

Глава 10. Из огня да в полымя

Эва не помнила себя от жгучей обиды.

Выбежав из кабинета Артура, она чуть не расплакалась прямо там, в коридоре. Кое-как уговорила себя не показывать чувств на людях.

Пока шла в раздевалку для персонала, в голове, будто мины, взрывались воспоминания всех тех мерзостей, которые ей наговорил Артур.

Он ведь едва проституткой ее не обозвал! По его мнению, она только и делала, что кувыркалась со всеми подряд, и ребенок непонятно от кого. Хотя она ясно сказала, что уверена, кто отец. А он даже не предложил проверить. Что ему это стоило? Неужели вправду настолько равнодушен к своему потомству?

Идя сегодня к Артуру, Эва надеялась на конструктивный разговор. И совсем не думала, что он может вот так нагло усомниться в ее порядочности.