Вода у нас здесь артезианская, ледяная, а тут под душем еще и огромная деревянная бадья стоит, чтобы уже с головой нырнуть можно было. Доживем до зимы — будем в снегу купаться, вообще благодать.

Когда я из парилки выскочил, жена уже у самовара сидела, за деревянным столом из скобленой сосны, чай разливала. Заскочил в бочку, окунулся с головой в ледяную воду, вынырнул. Хорошо… как есть хорошо — как в рай живым взят.

Опять перехватил взгляд жены на свежие дырки от дроби. А хорошо затягиваются, кстати, неожиданно быстро. Тут наврать не удалось: она все же не совсем наивная. Сказал, что попутчик с ума сошел — за мертвяка в темноте принял да и пальнул. Не надо ей всего знать, а то потом всего и бояться будет. Я даже про Дрику с Сэмом рассказывать не стал, потому что это мое. Она их не знала и никогда не узнает, ну и про случившееся тоже знать нечего. Я их хоронил, я и помнить буду. И Джеффа буду помнить, и всех друзей.

Винтовку Дрики поставил в пирамиду в спальне. Заказал столярам — так они этот шкаф за один день соорудили: привычный уже товар. Выставил все — и свое, что привез, и то, что у Маши было, и что успел приобрести — целая батарея получилась. Ну и хорошо, полной безопасности все же уже никогда не будет, как мне кажется. Недаром же и дети у нас на втором этаже — это чтобы путь к ним мимо нас был. И не сговаривались, а подумали одинаково.

Во Ржеве, кстати, были каникулы, так что все трое отдыхали и развлекались. Юрка нашел даже друзей каких-то в поселке, с ними весь день и пропадал. Стрелял он только со мной пока, зато ежедневно — и из револьвера, и из «конверса» М-16. Пусть учится. Дети теперь все этому учатся, такие времена настали.

Сели чай пить, под окном, в обнимку. Слышно, как во дворе младшие бесятся, хохочут. Где-то собаки лают, лениво так, для порядку. Где-то две тетки перекрикиваются, машина проехала. Жизнь своим чередом идет, и мы вроде как место свое в ней нашли. Хорошо, когда такое место у тебя есть.

26 июля, четверг, день. Московская обл., Нахабино

Работы по оборудованию «базы передовых мародерских операций» кипели. Выделенное военными место оказалось таким, что лучше и не надо. Там же застал Дмитрия Бороду, уже вполне по-свойски общавшегося с людьми Валерьяныча."

"— Эй, Борода! — окликнул я его, заодно вспомнив, о чем хотел поговорить.

— Чего тебе, благодетель ты наш душегубный? — прищурился тот ехидно.

— У вас же там дети есть, так?

— Ну… — чуть растерялся он.

— А ты им образование как давать собираешься? Выучить грамоте, а потом пусть гайки крутят? — поинтересовался я с подковыркой.

— Ну… — растерялся он еще больше. — А что предлагаешь?

— Предлагаю? — вроде как удивился я. — Это ты предлагать должен: ваши же дети, не мои. Во Ржеве нормальные школы работают. И жилплощадь свободная пока найдется.