— Сучка! — его финальное слово царапает слух, но не прорывается в сознание.

Он больше не двигается, но и отпускать меня не спешит, вдавив своим телом в стену.

Затем отстраняется, поправляя одежду. Я тоже натягиваю трусики и джинсы.

— Здесь есть камера. Готова стать звездой интернета?

Я разворачиваюсь и только теперь замечаю систему видеонаблюдения. Чувствую, как кровь отливает от лица.

— Что-то ты побледнела? Пора мне. Надо обдумать время показа и широту аудитории.

Рука сама залепляет ему пощечину, а с губ срывается:

— Ненавижу!

Он не пытается увернуться, лишь голова дергается от удара.

— Зря ты так. В твоих интересах стать более покладистой.

Он испаряется. А я остаюсь сидеть на полу и пялюсь в ненавистную камеру.

Платон

Я позвонил Гордееву в тот же вечер, когда целовался с Леной у ресторана. Он не брал трубку.

Попробовал его найти на следующий день, но безуспешно. Дал задание службе безопасности. Оказалось, приятель отправился на отдых. На Ямайку. Нет, место он выбрал для этого времени года классное. Но… Что ж так далеко?

Мне не спалось, не елось, не терпелось. Я собрался следом.

Найти Кира было сущим пустяком. Он сидел на террасе перед отелем и жрал ром. Для чего было лететь на край света, непонятно. В Москве выпивка закончилась?

Я застал его с утра, когда он был еще трезвым. Относительно.

Моему появлению Гордеев не удивился.

— Припёрся? — да, приветствие интригует, — Налить?

Он кивнул на бутылку, стоявшую на столе.

— Нет. Я поговорить, — отказываюсь от угощения.

— Еще один дурак, — делает он вывод, — Ты чё припылил, Платон?

С этими словами он опрокинул в себя стопку рома. И даже для вида не пожевал кусок какого-то загадочного фрукта с тарелки.

С таким началом разговора стоит поторопиться.

— Лена была у тебя в больнице, — это я не спрашивал, а утверждал, — Зачем?

Он не сразу отвечает.

— Я ее трахал. Девочке хотелось разнообразия. Почему нет?

В жаре и духоте от его слов у меня мерзнут руки. И душа. Не может быть такого. Впиваюсь взглядом в его лицо, пытаясь понять, лжет он мне или говорит правду."

"— Что смотришь? Не веришь? Она ж святая. Не могла. Ты сам всегда говорил, все женщины — бляди. А теперь что? Ты встретил одну-единственную, которая отличается от всех прочих? Правда, что ли? — его слова становятся всё язвительней и режут без ножа, — Я тоже, бро, встретил. Думал, на всю жизнь. А она за другого замуж выскочила. И эта такая же Только извини, видеороликов я не снимал. Доказать мне тебе нечем. Но мне понравилось. И ей тоже. Знаешь, как кончает сладко? Хотя… Ты знаешь. Она же с моего хуя слезла. И на твой побежала. Сравнивала, наверно.

Всё это неправда. Я отказываюсь верить Киру. Он это понимает по выражению моего лица и продолжает меня добивать.

— Бля, бро. Ты мне не веришь.